Задолбанец - Юрий Ра

в одной из её форм. Да просто банально не понравишься владетелю, и увольнение через усекновение головы тебе обеспечено. Причём, не абстрактному «тебе», а конкретно Денису. Хорошо местным — у них поддержка родственников, а пришлого поддерживают только собственные ноги и потенциальная польза, которую он может принести правителю местности, где он оказался.

— Господин Денис, изволь пойти посмотреть комнату, вдруг не понравится.

— А не понравится эта, другую найдут, получше?

— Так нету тут лучше, вам самая хорошая отведена.

— А есть в городе постоялый двор богаче?

— Никак нет, этот лучший.

— Ага, Микула, то бишь коли не по нраву эта комната будет, то всё одно ничего другого нет. Так ведь?

— Получается так.

Не то мозг всё лучше адаптировался к речи местных, не то прошлое было какое-то не такое, но языкового барьера Денис не наблюдал, то есть не слыхал. Так и должно быть? Или неведомое силы, зашвырнувшие его сюда, организовали взаимопонимание путём загрузки в мозг языка аборигенов? Вопрос без ответа. Да о чём вообще говорить, если Денису так и не представилась возможность определить, в своём ли он теле! Что в своём уме, это не обсуждается, а вот насчет телесной оболочки — еще один вопрос. Зеркала до сих пор не попадалось под руку, физические кондиции… тоже под вопросом. Доспех носить он приучен, но этот прямо как вторая кожа ощущается. Не давит, не мешает, словно попаданец всю жизнь его проносил.

— Ладно, Микула, где там снятая комнаты, говоришь? Веди.

— Изволь, боярин, вон по той лестнице поднимайся, вторая слева.

— Ключ взял?

— В смысле?

— Не тупи, Микула, ты ключ от комнаты захватил, спрашиваю?

— Откуда ж там замку взяться, вашество, чай не в сундуке поселили нас, не в сокровищнице княжеской.

— Погоди. — Денис аж остановился на полушаге. — А как жильё запирать будем?

— Засов изнутри наверняка есть. Трактир куда как приличный.

— А когда уйдём, нараспашку оставим?

— Зачем нараспашку, нешто так можно! Верёвкой завяжем, у меня и вервие есть крепкое.

Денис офонарел от такой душевной простоты местного населения, хотел высказать всё, что думает о таком способе обеспечения неприкосновенности имущества на съемной квартире, но сам себя заткнул. Микуле выговаривать это какой смысл, коли не от владелец данного отеля. Больше того, куда ему лезть со своими порядками, когда он тут вообще никто? «Не выпендривайся, Денис» — вежливо сказал он себе и промолчал. Веревка так веревка.

В комнате имелась одна кровать иноземного образца, то есть в полный рост, заправленная какой-то тканью, причём под ней прощупывалось что-то поприличнее соломы. Стол, а точнее столик прислонился к стенке, подпирая её, а напротив стола имелось окно, закрытое ставнями по причине… Да фиг его знает, почему. Денис выдернул из петель запирающий створки деревянный штырь и толкнул ставни. Ну да, понятно теперь, зачем ставни закрывают — стекол-то нет! Завершала мебельный гарнитур, выполненный из натурального дуба в псевдо-деревенском стиле, лавка. Солидная такая, хочешь сиди, хочешь слугу спать укладывай, а при желании этой же лавкой можно попробовать выбить двери какого-нибудь несерьёзного замка.

Из удобств в номере имелся кувшин с большой миской или маленьким тазиком на столе и бадейка под кроватью. Угу, и руки помыть, и отлить можно, не выходя из номера. И снова ни одного намёка на эпоху. Ни старой газеты под ногами, ни портрета гаранта конституции или оплота самодержавия на стене. Хотя портрет вряд ли бы помог — Денис в лицо мало кого знал из русских царей в лицо. Петра Первого от Екатерины Второй или Ивана Грозного отличил бы, но и только. Так что портрет без подписи бы не проканал.

Неожиданно для себя Денис вдруг выдохнул как человек, вернувшийся домой, а потом расстегнул застёжку плаща. Пока он падал чуть ли не одним движением перекинул через голову перевязь с мечом и лямку щита. Сзади громко бумкнуло, загрохотало, а потом донеслось бормотание слуги: «Чичас я всё разложу, не сумлевайтесь!» А он и не сомневался, правила этого мира начали впитываться в него через стенки кишечника, поры кожи лица, ноздри и глаза. Если есть специально обученный человек, так чего париться по ерунде. Минута, и плащ лежит сложенный на лавке, щит и меч стоят к ней прислонённые, а шлем занимает своё место на плаще.

Денис даже не удивился его виду — раз меч и бахтерец из игры, вполне логично, что и шлем оттуда. Польская капеллина, почти полусферическая каска с привешенными нащёчниками, массивным козырьком, стрелкой-наносьем и пластинчатым назатыльником. Интересно, как он будет выглядеть во всём этом, если окажется, что тут какой-нибудь двенадцатый-тринадцатый век? Засмеют же местные. Или плевать, раз он из Европы?

Глава 4

Собеседование

— Князь наш, он не прямо что ух по этой части, но в волшбе что-то смыслит. — Обрисовывал мне расклады Микула, сидя на лавке. — Перекинуться в зверя может, но стыдно сказать, в лиса. Я сам не видал, понятное дело, но народ бает, не сильно большой лис из него выходит. Такой если и может кого загрызть, то разве что зайца или утку. Всадника из седла не вышибет, горло ополченцу лапотному не порвёт.

— И что такого, что зверь невелик, зато разведку может провести. — Денис сначала пытался разъяснить тёмному отсталому человеку, что не бывает никакой волшбы, а потом подумал: пускай. Подыграть несложно, а местным приятно. Только немного обидно стало, что высокородного человека с такими красиво придуманными магическими способностями за глаза гнобит какой-то мужик, умоляя его дар. Ну не мужик, бывший дружинник, как он понял, но всё равно.

— То да, прошмыгнуть по рощице или перелеску, разнюхать что где, он мог бы. — И Микула сделал паузу. — Но не может. Невместно цельному князю по полям ползать, лошадей вражьих пересчитывать. Так что втуне пропадает его волшебный дар. Лучше б он в сокола перекидывался. Соколом не зазорно летать. — А Денис так и понял сразу! Может превращаться в зверушку, но не может. Отмазка нормальная!

— Ага, и то же самое в теле сокола можно делать, разъезды противника примечать. — Поддержал он беседу.

— Твоя правда, боярин. А всё одно соколом лётать али волком рыскать совсем другой почёт, чем лисом бегать. — Слуга не просто выдавал информацию, попутно он еще и плащ Дениса чистил от грязи.

— Понятно с вами всё, а кто еще