Покойтесь с миром, или я вам помогу - Керри Лемер

мыла принести для благоухания косточек. Хотя сомневаюсь, что одним мылом можно было избавить его от запаха мертвечины, только если облепить его этим мылом, как елочными игрушками.

Тяжело вздохнув, нашла пузырек с чем-то душистым и пенящимся и отправилась обратно в подвал, но не успела даже на лестницу ступить, как путь преградил дед. Его умение передвигаться бесшумно было очень некстати.

— Уже лучше, — он осмотрел меня со всех сторон, — хотя в приличном доме леди не хотят с садовым инструментом.

Родственник поморщился, глядя на лопату в моих руках. Кажется, мои манеры стали камнем преткновения в наших зарождающихся родственных отношениях.

— Ничего не могу с собой поделать, — пожала плечами, — руки так и чешутся то грядку вскопать, то чужие короны поправить. — Широко улыбаясь, попыталась его обойти, но он не собирался сдаваться.

— Постой-ка, — он схватил меня за запястье, — а зачем тебе отвар от запора? — Дед вопросительно смотрел на пузырек в моих руках.

А уж как я удивилась, словами не передать. Зачем такое оставлять в ванной комнате? Полное отсутствие логики. И главное, эта гадость — единственное, что пенилось и пахло чем-то приятным.

Поднесла стекляшку поближе к лицу. Обычный пузырек, без надписей, и пах лавандой, а его содержимое точно было скользким, как жидкое мыло.

— Хм, я думала, что это шампунь, — неловко улыбнулась, признавая свой промах.

— Да? И зачем же он тебе понадобился за обеденным столом? — еще больше удивился дед.

Теперь я уже обратила внимание на его уши, и они были еще более длинными и острыми, чем у меня. Не скажу, что это уродовало его внешность, но красоты точно не прибавляло. С его-то деньгами мог бы уже давно обратиться к местным лекарям и чуть поправить этот недостаток.

— Это не мне, — фыркнула, — моя бесполая гувернантка воняет так, что дышать рядом невозможно, отправила его мыться, вот как раз шла передать свою находку.

— Куда шла? — Его глаза стали как два блюдца. — Ближайшая купальня для слуг на этом этаже.

— Купальня? — нервно икнула. — А что тогда за бочки с водой стоят в подвале? — смущенно почесала макушку.

Белая кожа родственника стала покрываться красными пятнами. Дед снова схватился за сердце, но на этот раз не упал в обморок, а изо всех сил рванул вниз. С такой скоростью он ринулся с места, что из-под его ног мог смело валить дым. Даром, что дед, любой молодой позавидовал бы прыти.

Еще раз поразилась. Догнать его было невероятно сложно, особенно с учетом того, что я плохо ориентировалась в замке, а бежать вниз по скудно освещенной лестнице было глупо и опасно. И пока я копошилась, пытаясь догнать деда, он уже был внизу и горестно кричал:

— О великие предки, только не эльфийский самогон.

А вот это было уже очень интересно. Оказавшись внизу, я застала веселенькую картину:

Сережа перебрался в бочонок поменьше, откуда-то выудил бокал, сидел с ним, распевая песни, и явно знатно наклюкался. Скрипучий голос напевал что-то очень похожее на «Цыганку Сару», и каждый раз, икая, Сереня поливал себя самогончиком из бокала, пропитывая череп, ведь желудка-то у него не было.

— О… ик… милорд… ик… — пытался он говорить без икоты и держать свою черепушку ровно.

— Корнелия, — взвился дед, переводя взгляд с меня на своего слугу, — ты хоть представляешь, сколько стоит такая бочка чистейшего эльфийского самогона? Теперь он совершенно непригоден для использования.

Он кричал так, что стены тряслись. А я что? Пожала плечами. Алкоголь вреден для здоровья, фактически я направила деда на путь трезвенника, а это еще один плюсик в карму.

— Зато смотри, как Сереже хорошо, — миролюбиво улыбнулась, — все косточки проспиртовал и даже пахнет лучше прежнего.

Это была чистая правда, он даже побелел на пару тонов.

Дед хлопнул себя рукой по лбу и взвыл под грустный мотив песни в исполнении Серени. Такого дуэта этот мир еще не слышал.

Глава 7

Что ни говори, а искусство спасет мир. Даже если оно… не очень похоже на искусство. Дед выл лучше любого зверья, а вот Сереня пел, да еще как! Правда, пение его постоянно прерывалось иканием и бубнежом. Зато какой голос! Ему бы в оперу.

Дед, посмотрев на это безобразие, лишь рукой махнул, жалобно глядя на бочку теперь уже далеко не чистейшей воды, ну или что там было налито. Теперь она была мутноватой, грязноватой и с ошметками, которые явно отвалились от Сережиных костей, пока он там отмокал.

— Мил… ик… лорд… — Сережа вдруг выпрямился. Ну как смог, конечно, едва не упал при этом. — Время обед… ик… да. Прикажете нары… накрывать… ик?

Дед обреченно кивнул, и скелет, пошатываясь, пошел к лестнице, оставляя после себя небольшие лужицы.

Как бы не свалился, подумала я, костей же не соберет. Хотя… думаю, ему это не страшно.

К моему удивлению, Сережа преодолел ступеньки без происшествий. Если, конечно, не считать того факта, что часть из них он преодолел ползком. Главное, что поднялся без посторонней помощи. Иначе пришлось бы пазл из костей собирать. Сразу вспомнились уроки анатомии у нашей незабвенной Иды Абрамовны.

— Шо это вы построили, позвольте полюбопытствовать? — спрашивала она, дав задание собрать скелет, стоявший в кабинете. — Если это скелет человека, то я не кто иная, как царица Савская. Если кто-то из вас хочет таки попасть в институт, запомните: с вашими знаниями вы можете попасть только в институт Склифосовского, и то не факт, шо возьмут. Так шо не морочьте мне голову. Разбирайте это убожество и начинайте заново. И шо, что долго? Ломать не строить…

Я прямо увидела перед собой эту мадам, с характером ядерной бомбы, которая очень любила оранжевый цвет, за что получила прозвище Морковка. У нее были оранжевые волосы, оранжевая помада, оранжевый зонт, оранжевый плащ и даже оранжевые сапоги. Когда она шла на занятия, ее было видно за два километра, любой семафор позавидует.

К слову, собирать скелет правильно она нас таки научила. Так что я не особо боялась, что Сережа упадет и рассыплется. Наука Иды Абрамовны пригодится. Но обошлось.

И вот сидим мы, значит, за обеденным столом втроем. Я, дед… и лопата. Дед нервно гремел приборами, поглядывая в сторону скелета,