Лекции о Достоевском - Андрей Николаевич Павленко

его реализации, понятно, не могут быть реализованы и другие права. Поскольку аналогичные высказывания мы можем найти и в Евроконституции, где сказано, что права человека являются неотъемлемыми и неотторгаемыми. Правда, заметим, что Евроконституция в этом вопросе последовательна, т.к. запрещает смертную казнь, а Конституция Р.Ф. – нет. В Конституции Р.Ф. в пункте 2 Статьи 20 сказано о том, что человек в некоторых (исключительных) случаях, может быть лишён жизни. Очевидно, что в Конституции РФ между Статьей 2 и пунктом 2 Статьи 20 возникает логическое противоречие[31]. Однако, поскольку гуманизм обладает сегодня – именно как система мировоззрения – безраздельной властью, постольку современные гуманисты не придают подобным нелепостям существенного значения.

Главное, конечно, заключено не в этих нелепостях, а в том, что сам гуманизм (или кто-то от его лица) – обладает безраздельной властью. И эта власть – кодифицирована. Сами статьи (законы) этого кодекса – суть начертания границы, за которую заходить запрещено. Говорят, что «историю пишут победители». Это утверждение фактически верно, но с учётом сказанного, его следует дополнить: «Не только историю, но и законы (юридические) пишут победители».

Однако экспансия гуманизма не ограничивается только юриспруденцией. Покажем это.

2.3. Что такое «гуманизм» с научной точки зрения?

На первый взгляд заданный вопрос может показаться бессмысленным. Но только на первый взгляд. Действительно, как «гуманизм», т. е. система взглядов, полагающая «человека – высшей ценностью», может иметь отношение, например, к уравнениям квантовой механики или экспериментам по обнаружению, допустим, бозона Хиггса? По видимости, гуманизм как знание именно о человеке, и должен относиться к дисциплинам о человеке – той же юриспруденции, экономике, лингвистике, истории, медицине и т. д., но, какое отношение гуманизм может иметь к дисциплинам, предметом изучения которых являются законы и принципы устройства природы, т. е., мира внешнего человеку и прямо с ним не связанного. Да, это недоумение могло возникнуть у всякого, кто взялся бы связывать гуманизм с наукой. И так, наверное, и было.

Однако мне всегда не давало покоя недоумение другого рода: почему гуманизм, став господствующей системой взглядов и получив распространение во всех общественных сферах жизни и во всех гуманитарных дисциплинах на протяжении нескольких столетий, оставался не востребованным наукой? Другими словами, гуманизм для ученых, которые осознанно могли его придерживаться, оставался делом их частной сферы (убеждений, взглядов и т. д.), но он никогда не входил ни в одно уравнение науки в качестве важного параметра. Подчеркну ещё раз – эта ситуация длилась несколько столетий, приблизительно с 16 до середины 20-го в.в. Что же произошло потом? Понимание этого нам очень поможет в анализе трудов Достоевского.

Итак, в чём же ловушка? В чём источник недоумения? Чтобы разобраться в этом – вернёмся к исходному пункту. А исходный пункт – это главный тезис эпохи гуманизма: «человек является высшей ценностью».

Именно внимательное вдумывание в его содержание укажет нам путь к исходу. Итак, что же мы в нём видим? Если внимательно присмотреться к этому тезису, то у всякого проницательного человека может и должен возникнуть вопрос: «А где, по отношению к чему человек является высшей ценностью?» Ответ для абсолютного большинства людей был очевиден: здесь, на Земле, человек является высшей ценностью.

Ведь так и есть, а где же ещё? А природа, её законы имеют универсальный характер. Например, не существует же закона тяготения для Земли. Есть другой – закон всемирного тяготения. Всё верно, «там», где «нет человека», там и не должно быть и «гуманизма». Все вроде бы правильно, но не будем торопиться.

Такое объяснение гуманизма и его связи с природой сохраняло силу до конца первой четверти 20 в., поскольку в современную космологию было введено представление об эволюции Вселенной. Последняя, в свою очередь, вводит представление о такой эволюции, на определённом этапе которой возникает наблюдатель земного типа, т. е. человек.

А это уже совсем другое понимание главного тезиса гуманизма. Теперь этот тезис принимает другую форму: человек является высшей ценностью во Вселенной.

Согласимся, это качественно меняет дело. В науку вводятся такие понятия как «антропный космологический принцип», «человеко-размерность природы», «принцип наблюдаемости» и др. Теперь уже и природа принимает «человеко-размерную форму».

Возьмем для иллюстрации «принцип наблюдаемости». Его главным утверждением, если опустить разного рода нюансы, важные только для специалистов, является утверждение о том, что в физическом мире существует то и только то, что «в принципе наблюдаемо». Однако мы вправе спросить: кем наблюдаемо? Ответ может быть только один: человеком. В крайнем случае – прибором, но таким, который сделан человеком, под человека и ради наблюдения человека.

Я не имею здесь возможности останавливаться на деталях «принципа наблюдаемости» и поэтому отошлю к работам, где комплекс этих проблем рассмотрен более основательно.[32]

Главное, что я хотел бы зафиксировать – гуманизм овладевает и естествознанием (космологией, физикой, химией, биологией), утверждая свою власть надо всем, что существует. Однако всякая власть не бесконечна.

Теперь, после того, как гуманизм оказался нами раскрыт в своём существе и в своих формах, попытаемся выявить исток европейского гуманизма, то есть попытаемся ответить на самый важный, в контексте рассмотрения взглядов Достоевского, вопрос.

2.4. Вопрос: Что такое «гуманизм» с религиозной точки зрения ?

В основе религиозного – в нашем случае библейского – гуманизма лежит библейская установка на то, что «человек создан по образу и подобию Божию».

Что же следует из этой весьма безобидной фразы? Из неё следует почти всё, с чем придётся Достоевскому жить, бороться и искать ответы.

Итак, полагая «человека подобием Бога», мы получаем несколько очень важных для нас выводов:

Вывод первый. Утверждение о богоизбранности и богоподобии человека, предполагает поставление человека в исключительное положение во Вселенной. Ведь, по определению, все другие существа (будь то камень или высшее животное) не созданы по подобию бога.

Вывод второй. За счёт своего богоподобия человек «поднимается» над всей тварью, то есть над всем сотворенным.

Вывод третий. Вся тварь (весь сотворенный мир) отдается человеку в обладание, владение, господство и покорение. Человек, теперь – господин природы. Это прямо описано в Ветхом Завете.

Вывод четвёртый. Христианство обязывает человека «обожиться», т. е. стать Богом и богоравным[33].

Итак, мы видим, что первые три вывода – это только предпосылки для вывода четвертого. Все они – условия для реализации процесса «обожения». Здесь позволим себе несколько предвосхитить события и спросить: что значит для человека «обожиться»? Это значит, что человек должен превозмочь себя, должен перестать быть собой, должен качественно трансформироваться. Всё так. Получается, что человек должен, пользуясь уже словарем нашего времени, стать «сверхчеловеком».