Туман. Непокорная для бандита - Лина Мак

«А кончать я с ней как буду? Она же меня пристрелит, пока член будет ещё пульсировать!»

А эта зараза тычет в рану пальцем, от чего все мои мысли быстро возвращаются в этот мир.

И да, я понимаю, что, возможно, немного перегнул с грубостью, да и со всем остальным, но это ей нужна помощь. Не мне.

Хватаю её за руку и сжимаю, дёргая на себя, впечатавая в себя.

— Ещё раз так сделаешь, и пискнуть не успеешь, как будешь раком стоять и любоваться нами в зеркале, а я буду вгонять в тебя член по самые яйца, — произношу каждое слово так, чтобы она точно осознала.

— Можешь рискнуть, — Яна отвечает настолько спокойно, что мои слова уже не кажутся только фантазией.

Но тут в дверь номера снова стучат, а с той стороны слышно бурчание Грека.

Отпускаю её слишком резко, и Яна отшатывается, снова стискивая зубы, и опускает голову. Ей опять больно, а мне бы... Нихера мне не нужно делать! Не влезла бы — и жила бы спокойно. Ну или в канаве уже плескалась бы.

— Иди в душ. У тебя десять минут, — произношу безразлично и выхожу, закрывая за собой дверь.

Но стоит открыть дверь, как натыкаюсь на злой взгляд Грека. Он тычет в меня коробкой с новым смартфоном, а в другой руке держит планшет.

— Мне вот всегда было интересно, как вы с Севером находите себе приключения на жопу, — говорит он раздражённо и кивает мне, чтобы вышел в коридор. — А теперь понял: они вас, сука, сами находят. На, любуйся, — и он разворачивает в мою сторону планшет.

Вижу несколько камер, а ещё рядом — открытый файл с инфой на Яну Мамонтову.

И от каждой строчки, мелькающей перед глазами, мне хочется кого-то прикончить. Тёмную сторону не убрать, даже если надеть модный костюм. И моя тёмная сторона сейчас довольно скалится.

— А вот эти ребятки, — и Грек тычет пальцем на застывший скрин с камеры видеонаблюдения в холле, — пришли за теми, кто сейчас сидит в подвале. Алекс Глебников, одно чмо, у которого папаша в своё время подмял лучшие нефтяные месторождения, приехал в наш горный городок, и это его подопечные.

Мыслей столько, что их бы чем-нибудь освежить, или сходить к этой сучке и попросить, чтобы снова ткнула пальцем в рану. Но вместо этого я спрашиваю:

— Чурчхелу сделали?

— Ты, бл*дь, издеваешься?! — гаркает Грек, а я только взгляд на него поднимаю.

— Готовят! — всё же отвечает, понимая, что это единственный выход.

— Через несколько часов здесь будет вертушка Севера, — произношу чётко, чтобы Грек уловил каждое слово. — Чурчхелу упаковать, и пацана тоже. Северу сам позвоню.

— Да чтобы вы долго жили! — рычит Грек и нервно растирает лицо.

Я вижу по его лицу всё, что он хочет мне сказать. Сам себе это говорю сейчас. Нахера оно мне нужно? Жили же спокойно, так какого хрена снова влезать в какую-то дичь? Но тут уже работает чуйка. И она мне сейчас сигналит, что этот мудила, даже если и пришёл за Яной и пацаном, все побочные явления тоже начнёт убирать. А я, так уж сложилось, не люблю, когда на бабу с ребёнком идёт охота. Да ещё и на моей территории.

6.

Возвращаюсь в номер, на ходу распаковывая коробку с мобилой. У стены замечаю детали от старой. Быстро достав сим-карту, проделываю все нужные манипуляции. Тихо матерюсь: сейчас времени нужно будет потратить дохера, чтобы вытащить информацию из облака, но сначала решаю только почту активировать.

И сразу же получаю файл от Грека. Мысленно ставлю себе галочку, что премии его всё же лишать не стоит в этом месяце, а глаза снова пробегаются по информации, которую он успел нарыть. И это же только верхушка.

Потому что приличный такой кусок жизни Яны просто вырван из баз данных, так как она что? Правильно: либо служила, либо была в таких местах, в которые нормальная баба не сунет свой слишком красивый зад.

Слышу, как в ванной начинается какая-то возня, и снова вспоминаю, что я не один в номере.

Меня должно это бесить, но нет. Я не чувствую привычного раздражения. Зато уже подхожу к шкафу, достаю футболку и спортивки и иду к ванной.

Открываю дверь так, как пятнадцать минут назад сделала Яна. И сжимаю зубы посильнее, чтобы не быть похожим на дебила, который дорвался до сладкого.

Она смотрит на меня огромными глазами, прижимая к себе полотенце. А я не могу думать ни о чём ровно до того момента, пока не перевожу взгляд на её отражение в зеркале.

Я знаю, как накрывает ярость. Слишком знакомое чувство. Тем более в нашей команде, где Север всегда отвечал за мозг, я был приверженцем того, что лучше раз переебать, потому что потом и разговор лучше клеится.

И вот сейчас я чувствую этот прилив ярости. Чистой, обжигающей каждую клетку моего и так слишком перевозбуждённого мозга, которая сейчас выйдет либо в новое противостояние, либо в жёсткий трах.

Хотя нет. Траха не будет! Глаза не могут перестать видеть гематомы разных размеров на рёбрах, на пояснице, на второй ноге, которую она мне не показала. А ещё несколько порезов.

Делаю шаг вперёд, а Яна будто только сейчас понимает, что мы всё это время стояли и молчали. Дёргается назад, но налетает попой на тумбу раковины, сжимает зубы и выставляет руку вперёд с подрагивающими пальцами, выдыхает:

— Не подходи.

— Разбежался, — фыркаю я и подхожу к ней почти вплотную.

Мне нужно просто отдать ей вещи и выйти.

Туман, сука, сделай то, что нужно, и вали нахер!

— Стучать не учили? — сквозь зубы спрашивает Яна, не сводя с меня пылающего взгляда.

— Дверь можно было бы и закрыть, — отбиваю и склоняю голову набок, чтобы рассмотреть её получше.

И мне бы психануть, а я наслаждаюсь дерзким огоньком в её глазах.

— Чтобы ты потом снёс её нахер? — зло уточняет Яна.

— И то правда, — довольно киваю я, и что-то в груди снова предательски дёргается.

Конченные мысли, что она здесь такая правильная. Именно в этот момент... мне хочется защитить. А это плохо! Это пиздец как плохо, учитывая, что собираюсь сделать дальше.

— Вот вещи, — протягиваю ей футболку и спортивки. — Надевай и пошли к Карловичу.