Туман. Непокорная для бандита - Лина Мак

И что-то внутри меня ломается.

Разворачиваю её лицом к себе. Она смотрит на меня ненавидящим взглядом, полным слёз. Открывает рот, чтобы снова наорать на меня. А я делаю единственное, что приходит в голову.

Затыкаю ей рот единственным способом, который работает. Целую. Жёстко, требовательно, напиряя так, как мне хотелось сделать всю ночь!

Она замирает. На секунду. А потом... впивается зубами в мою губу.

— Твою мать! — рычу я и отстраняюсь.

Она тяжело дышит, смотрит на меня с вызовом. И я вижу, что она готова снова кинуться в драку.

Но я быстрее. Толкаю её на кровать. Она падает с глухим стоном. Я нависаю над ней, ловлю её руки и прижимаю над головой. Яна извивается подо мной, пытается вырваться, но бесполезно.

— Успокойся, — рычу я. — Сейчас же!

— Пошёл ты! — выплёвывает она.

— Как скажешь, красавица, — усмехаюсь я.

И снова целую её. На этот раз медленнее. Настойчивее. Моя свободная рука скользит вниз, по её телу. По боку. По бедру. Шмотки мешают и дико бесят, но даже через них чувствую отклик. Яна вздрагивает, пытается оттолкнуть меня ногой, но я прижимаю её коленом.

— Не смей, — шипит она мне в губы.

— Почему? — спрашиваю я хрипло. — Боишься, что тебе понравится?

Её глаза вспыхивают, но я не даю ей ответить. Моя рука скользит выше, задирая футболку. Касается нежной, горячей кожи, и я напоминаю себе, что у неё куча синяков.

Да только её реакция вышибает весь здравый смысл. Яна выгибается. Но не от попытки вырваться. От того, что чувствует.

— Ненавижу тебя, — выдыхает она. — Ненавижу мудаков, которые считают, что знают лучше.

— Взаимно, — усмехаюсь я и, как маньячина, целую её шею. — Но это не мешает мне хотеть тебя.

Моя рука скользит ниже, задевая резинку штанов. И мне бы остановиться, но куда там. Запускаю руку между её ног, но Яна вздрагивает, резко сжимает бёдра, пытаясь остановить меня. Довольно скалюсь и кусаю её за плечо.

— Не надо, — шепчет она, и в её голосе, к злости, добавилась ещё и то, что заставляет член, который поднялся по стойке смирно за несколько секунд, дёрнуться от напряжения.

— Надо, — отвечаю я и провожу пальцами по ткани трусиков. Чувствую, как она реагирует. Как намокает.

— Ублюдок, — шипит она, но её голос дрожит.

— Согласен, — усмехаюсь я и с рыком запускаю руку в трусики.

8.

Блядь, что я делаю? Нельзя было даже пробовать её, но тело не реагирует ни на малейший здравый аргумент. Руки живут своей жизнью, а губы... Да я, мать вашу, сожрать её готов, лишь бы не выпускать сейчас из этой постели.

Яна снова пытается сопротивляться, но я прижимаю её крепче. Вжимаю всем телом, пряча под собой. Чувствую, как она выдыхает слишком тяжело, но не могу отпустить. Это как наваждение.

А вот мои пальцы уже скользят по её влажной плоти, и Яна вздрагивает так сильно, что я чувствую, как напряглось её тело. И это пиздец как заводит. В голове начинает шуметь от её запаха, от вкуса и от напряжения в собственном теле.

— Расслабься, — шепчу я ей на ухо. — Не девочка, чтобы делать тебе больно.

— Ты уже сделал, — выдыхает она, и я понимаю, что она говорит не только о том, что произошло уже.

Но я не останавливаюсь. Моя рука движется медленно, уверенно. Круговыми движениями. Нажимая на нужные точки и касаясь уже набухшего клитора. Яна извивается подо мной, пытается сопротивляться, но её тело предаёт её.

— Не смей, — шепчет она, но уже без злости, а от бессилия. — Не смей заставлять меня...

— Поздно, — отвечаю я и, ускоряя движения, ввожу в неё один палец.

Она обхватывает его так, будто это член. С губ срывается рык раненого зверя. Хотя, если быть уж честным, она меня и так ранила.

Вот только я сейчас могу уловить лишь её дыхание, что становится прерывистым. Она выгибается, вжимаясь в меня. Я чувствую, что она скоро кончит. Чувствую, как её тело напрягается в предвкушении.

— Туман... — шепчет она, и от того, с какой мольбой она произносит моё имя, в паху простреливает молниями.

Я сейчас, блядь, сам позорно кончу в штаны!

— Давай, красавица, — шепчу я сквозь зубы совершенно другое. — Кончи для меня.

Она дёргает головой в мою сторону — то ли замахиваясь, чтобы вышибить из меня дух, то ли чтобы подтолкнуть дальше. В глазах пылает огонь в рассветных бликах из окна. И это просто пиздец для моей нервной системы, расшатанной этой ведьмой!

Яна закусывает нижнюю губу, а я смотрю на то, как её зубки впиваются в нежную плоть. Надавливаю ещё раз и ударяю пальцем по клитору, и она взрывается. Тело выгибается дугой. Она рычит, вжимаясь в меня, и я чувствую, как она начинает пульсировать на моих пальцах.

Замираю. Не двигаюсь. Не даю ей кончить до конца. Останавливаюсь на грани. Она хочет дёрнуться сама, насадить себя на пальцы. Но, блядь, я хочу, чтобы весь спектр этих эмоций она испытала на моём члене!

А вот Яна смотрит на меня широко раскрытыми глазами, полными смятения и невысказанной просьбы.

— Почему ты остановился? — шепчет она, задыхаясь.

— Потому что ты успокоилась, Яна, — отвечаю я и усмехаюсь. — А теперь ты сможешь трезво оценить всю ситуацию.

Я потом буду часто спрашивать у себя, как я вообще смог встать так быстро с кровати и не сдохнуть от спермотоксикоза. Но через несколько секунд я уже стою возле кровати с возбуждённым, пульсирующим членом и звенящими яйцами и смотрю на то, как Яна снова убивает меня взглядом, полным ненависти и дикого, до зубного скрежета, желания.

— Приводи себя в порядок, — говорю я на удивление спокойно. — У нас сегодня много дел.

Разворачиваюсь и выхожу из номера, оставляя её одну. С её мыслями. С её телом, которое ещё дрожит от недополученного оргазма. И с осознанием того, что теперь она в моей власти. Хочет она этого или нет.

Вот только кто мне скажет, в чьей власти теперь я!

Потому что мой член совершенно не согласен с тем, что произошло только что. Он требует вернуться. И я почти готов передумать, но ровно в этот момент мобила оживает в кармане.