Туман. Непокорная для бандита - Лина Мак

Он привёл меня в подвал. Там, на стуле, сидел связанный мужик. Весь в крови, избитый до такого состояния, что на месте его лица было сплошное месиво.

— Смотри, — сказал отец спокойно, становясь рядом. — Это предатель. Он думал, что может меня обмануть. Но я не прощаю предателей и уж тем более крыс.

Я стояла и молчала. Смотрела на это еле дышащее тело и видела, как в его взгляде больше нет жизни. Там только желание избавления.

— Убей его, — сказал отец и протянул мне пистолет.

— Я... — мой голос дрогнул, но он перебил.

— Либо ты стреляешь в него, либо я стреляю в тебя. У всего есть цена. Ты ранила моего бойца, теперь должна понять, что это твоё наказание, Яна.

А ведь я тогда пыталась доказать и объяснить отцу, что я только защищалась. И его «боец» — урод и насильник. Но нет. Папеньке нет дела до того, что там могли сделать. Ему важно, чтобы все понимали: его либо боятся, либо сдыхают.

Я перевела взгляд на мужика, а он мне улыбнулся. Я никогда не забуду, как он слегка кивнул мне и прикрыл глаза. Я взяла пистолет, подняла, направила и нажала на курок.

Выстрел оглушил так, что у меня заболела голова. А в момент, когда тело упало на грязный пол, я изменилась.

И только отец довольно улыбнулся, да ещё и по плечу похлопал меня, будто я только что сделала ему лучший подарок. От чего меня передёрнуло.

— Молодец, дочка. Теперь ты — настоящая Мамонтова.

Я не плакала. Ни тогда, ни потом. Только, добравшись до комнаты, меня долго тошнило. А потом я заперла это воспоминание глубоко внутри. Вместе со всеми остальными.

Встряхиваю головой и стискиваю зубы так сильно, что они противно пищат. Мне нужно думать о том, что делать сейчас, а не о том, что уже сделано.

Но тут я улавливаю шаги за дверью. Туман разговаривает с кем-то. И я напрягаюсь. Быстро подойдя к двери, пытаюсь прислушаться. И от того, что я слышу, у меня кровь стынет в жилах.

— Глебников Алекс приехал. Это его мудятина сидит в подвале сейчас. Он требует тебя, Марат.

Эта тварь здесь. Он нашёл меня. Хотя чему тут удивляться. Этот ублюдок никогда не отпускает то, что считает своим. Но нужно отдать должное, он выбрался из своих особняков. Вот только я же понимаю, что без отца и его папеньки здесь не обошлось.

Но больше всего меня сейчас волнует то, что сделает Туман.

Но больше всего меня сейчас волнует то, что сделает Туман.

— Ну раз хочет, кто я такой, чтобы отказывать дорогому гостю, — цинично и жёстко произносит Туман.

10.

Сердце колотится так, что кажется — сейчас выскочит. Руки дрожат. Но я заставляю себя дышать глубоко.

А чего ты ожидала, Яна? Что он не найдёт тебя? Ты же прекрасно понимала, что, пока не спрячешься, не выйдет никуда исчезнуть. Но то, что это произойдёт так быстро, я точно не ожидала.

И ты смотри, как он быстро здесь появился. Даже сам лично приехал! Мразь! Нужно было пристрелить его, но не успела. Мишка в тот момент был важнее для меня, чем этот кусок дерьма.

Я столько лет вырабатывала в себе трезвость и холодный расчёт в самых разных ситуациях, а здесь ничего не могу сообразить. И это до ужаса бесит и пугает!

А виной всему Туман, который запер меня в номере в надежде, что я отсижусь?

«Он не отдаст меня. Он же сказал — я его проблема. Он...» — мысли сами подбрасывают нужные ответы, но они до такой степени наивны, что меня сейчас стошнит.

А с какой стати он будет меня защищать? Он даже не знает меня. Ему плевать. Он просто использует ситуацию. Выжмет из меня всё, что нужно, а потом сдаст Алексу. Или отцу. Или ещё кому-нибудь. Потому что так всегда делают мужики. Это заложено в их природе.

Когда голоса стихают и я слышу, как в это крыло закрывается дверь, я оборачиваюсь и осматриваю номер. Мне нужно просто внимательно всё подметить. Просто собраться и сделать так, как я всегда делала. Нужен выход. Хотя бы шанс на него!

Балкон сейчас кажется самым безопасным. И я мысленно благодарю Карловича, который подлатал меня и смазал своими волшебными мазями. Он не разговаривал со мной, только смотрел так, как... Я даже не могу объяснить, его взгляд. В нём была боль? А может, сожаление? И его тяжёлый вздох, когда он сказал, что всё готово, и напомнил об отдыхе и питании.

Но даже если рёбра и голова сейчас работают лучше, чем последние несколько дней, то нога — нет. Так быстро такие раны не проходят.

Одна часть меня вопит, что плевать. Лучше умереть при попытке сбежать, чем ждать, пока Туман решит мою судьбу.

И я всё же открываю балконную дверь. Выхожу на него и осматриваюсь. Опускаю взгляд вниз и понимаю, что ни черта не выйдет! Слишком высоко. А узкий карниз под балконом — не такая надёжная опора.

Я возвращаюсь в номер и тихо проклинаю тот день, когда поверила моему «информатору». Обещаю себе, что всё же доберусь до него. А пока остаётся просто ждать.

Проходит чуть больше часа. Время тянется мучительно медленно. Но за это время я соображаю, как открыть замок с этой стороны, и даже успокаиваюсь. Нахожу вещи в шкафу — на удивление женские. Удобный тёплый костюм, носки и кроссовки. Не знаю, кто их владелец, но выбирать особо не приходится. Мне нужно, чтобы я была готова ко всему.

Даже если Туман меня сейчас отдаст, я смогу уложить тех, кто будет вести меня к Глебникову. И тогда будет возможность добраться до парковки.

В голове план вырисовывается со всеми возможными финалами, но я совсем не ожидаю того, что будет дальше.

Дверь в номер открывается слишком резко. Я вскакиваю с кровати, готовая убивать.

На пороге стоит Туман. Смотрит на меня долгим взглядом. Я вижу, что он устал. Злой и напряжённый. А это плохо. Я не могу предугадать его. Он — та вводная, которая не решается простыми примерами.

— Давай, на выход, — говорит коротко. — Нам нужно поговорить.

— О чём? — спрашиваю я настороженно и с места не двигаюсь.

—