Туман. Непокорная для бандита - Лина Мак

— О чём? — спрашивает она настороженно.

— О том, что Алекс Глебников сейчас сидит в моём офисе и требовал вернуть ему «украденное имущество», — вру я ровно, но мне нужно понять её реакцию, и она мне нравится и не нравится одновременно.

Я вижу, как она бледнеет. Как сжимает кулаки. Как напрягается всё её тело.

— И что ты ему ответил? — спрашивает она, стараясь, чтобы голос не дрожал.

А я не могу сообразить ничего, кроме того, чтобы загнать её в нужный мне угол. Захожу в номер и двигаюсь на неё. Хочу, чтобы она отреагировала. Хочу её всю!

— А вот это, красавица, ты узнаешь, когда спустишься вниз и посмотришь ему в глаза, — хмыкаю и хочу коснуться её щеки, но Яна отдёргивает голову. Ведьма, но такая пиздатая. — Так что давай, не зли меня ещё больше. Спустишься вниз и сама ему скажешь, чья ты теперь собственность, — последние слова специально произношу в таком тоне, чтобы у неё не осталось вариантов, кроме как того, который выбрал бы я сам.

Может быть потом, я себе голову откручу за каждое слово и я зык вырву. Но это будет потом.

— Какой интересный выбор без выбора, — отвечает она с чистой неприкрытой ненавистью.

— Отличный выбор, как по мне. Ты можешь остаться со мной и через две недели увидеть Мишку. А можешь вернуться к твоему старому хозяину, — усмехаюсь я и говорю в тон ей. — Но если выберешь второе, я не буду тебя держать. Открою дверь и отпущу. И даже попрошу, чтобы Мишку вернули сюда. Папочка за ним соскучился. Хочешь рискнуть?

Её взгляд стоит всех гор мира. Что я там хотел? Успокоится? Да ладно! Нужно было сразу сюда подниматься и успокоился бы моментально. Взгляд Яны меня уже расчленил и выбросил с гор, а я чувствую желание, которое вышибает мне всю думательную активность.

— Думай быстро, — бросает ей и иду на выход, пока не передумал, не открыл ей все карты, и не трахнул, так как и хотел ещё час назад. — У тебя десять минут. Потом я спущусь к Глебникову и приму решение за тебя.

Выхожу из номера. Закрываю дверь и жду, когда она сделает то, что я знаю, что она сделает.

Потому что эта женщина не умеет доверять. Не умеет просить о помощи. Она умеет только бежать. И делает это идеально, насколько я понял. Она же смогла добраться сюда с пацаном. А вот к кому она спешила, мне ещё предстоит выяснить. Но сначала я её поймаю. Снова! Чтобы она поняла, что от меня бежать бесполезно.

Проходит всего семь минут, и на мобильный приходит сигнал, что моя тачка завелась. Усмехаюсь.

Попалась, красавица.

Спускаюсь вниз и выхожу на парковку как раз вовремя. Яна пытается завести мотор, который я заглушил по пути. Смотрю, как дёргает ручку, а потом понимает, что попала в ловушку.

Медленно иду к машине. Каждый шаг — как удар молота.

Подхожу и стучу по стеклу. Она смотрит на меня с ненавистью и отчаянием. И самое интересное, что у неё в руках ствол. Ты смотри, какая дерзкая кошка?

— Открывай, — говорю я спокойно.

— Пошёл нахер, — шипит она.

Усмехаюсь. Достаю брелок. Нажимаю кнопку и дверь открывается. Успеваю перехватить ствол, как раз вовремя. Знаю, что делаю ей больно, но не могу по-другому. Она примет только силу, которая больше её. Иначе такие не понимают. Дёргаю на себя и Яна врезается в мою грудь.

— Ты выбрала мою тачку, красавица, — говорю я тихо. — Самую охраняемую машину на всей парковке.

— Тварь... — начинает она, но я перебиваю.

— Я тебя спас, — говорю я ровно. — Потому что если бы ты выбрала любую другую машину, охрана бы тебя пристрелила. Приказ был чёткий: никого не выпускать. Кроме меня.

Она превращается в статую. Ни единой эмоции, ни крика. Она просто замирает в моих руках, будто принимает свою судьбу.

— Тебе так хочется потешить своё эго, да Туман? — шепчет она. — И какова цена твоего желания? Сколько тебе бабок отвалил Глебников? Он же не умеет иначе.

Наклоняюсь ближе, потому что не могу смотреть ей в глаза. Она решила, что я просто продал её. И мне бы играть и дальше с нею, но то, с какой силой её сердце лупит мне в грудь, отдаётся встречной болью. А это уже диагноз. Так быть не должно. И вот мои губы почти касаются её уха.

— Я не торгую бабами, Яна. Ты мне нужна живой, — шепчу я. — Живой и здоровой. Но если ты ещё раз попытаешься сбежать...

Не договариваю. Просто смотрю ей в глаза.

— И что ты сделаешь? — спрашивает она вызывающе. — Убьёшь?

— Нет, красавица, — говорю я тихо и усмехаюсь. — Я сделаю кое-что похуже. И мне понравится.

— Повторяешься, — шипит в тон мне, но я уже не слушаю её рык.

Разворачиваюсь и тащу её обратно в гостиницу.

А внутри всё горит. Потому что я только что понял: Яна Мамонтова — это не просто проблема или война. Это моя проблема. Моя личная война. Моя... женщина. И как бы она ни сопротивлялась, я сделаю так, чтобы она всё поняла именно сейчас.

13.

Внутри всё бунтует. Я давно не чувствовала себя настолько паршиво. Даже когда Алекс резал меня, развлекаясь. И то только потому, что смог вколоть мне какую-то дрянь с помощью своих псов.

Я тогда пришла в себя в его подвале. Прикованная к обычной металлической кровати. На мне, кроме лифчика и трусиков, ничего не оказалось, а он сидел и смотрел. Да ещё и рассказывал мне о том, что я здесь только для того, чтобы своей дыркой закрыть долг сестрёнки.

Она оказалась слабенькой, но меня-то не зря столько лет готовили. Со мной можно играть долго.

И он играл. А я молчала, прокусывая себе щёки изнутри до мяса и не издавая ни звука. А потом, когда он разозлился и уже поверил, что я вырубилась, пришла моя очередь играть.

Да только эта тварь оказалась быстрой, когда поняла, что я его просто голыми руками разорву, даже с ранами на ногах и голодная.

Встряхиваю головой, чтобы отогнать от себя все воспоминания, которые только хуже сейчас делают. И не потому, что я перестаю соображать, а потому