Я стал рабом ведьм шестого полка морской пехоты - Михаил Николаевич Кисличкин

плавающей в нем лапши с тонко порезанными кусочками вареного мяса и половинкой крутого куриного яйца сверху. Супчик подавался в глубокой и широкой чашке, щедро посыпанный свежей зеленью и выглядел аппетитно. Да и сама порция приличная. Так же на подносе нашлась круглая булочка, несколько кусочков ветчины, салатик из квашеной капусты, кусочек сыра и небольшая шоколадка. А вот из столовых приборов я обнаружил лишь узкие деревянные палочки. Получается, в этом мире скорее азиатская, чем европейская кухня? Впрочем, не суть важно.

Обед оказался вкусным и сытным, и я съел его подчистую. Убрал поднос с посудой обратно в кормушку, откуда его вскоре и забрали. А сам растянулся на кровати, пытаясь привести мысли в порядок и подвести какие-то итоги этого сумасшедшего дня.

Похоже, факт попадания в другой мир можно было считать достоверным. Слишком уж все реалистично вокруг, не бывает такого сложно структурированного бреда. Конечно, логика этого феминистического мира хромает, я многого тут не понимаю, но так и я здесь всего лишь первые сутки. И, что оказалось удивительным для меня самого, какой-то особенной тоски и печали сам факт того что меня украли свихнувшиеся без мужиков бабы у меня не вызывал. А чего мне жалеть на Земле? Работы трактористом на вахтах по уши в грязи, пропади она пропадом? Смешно! Друзей? Так они вместе со мной попали. Квартира съемная, машина — старая «нива», жены и детей нет… Родителей жалко, но у меня есть еще младший брат и старшая сестра, так что одни папа с мамой не останутся. Что там у меня еще было в жизни хорошего? Пиво по выходным, пострелушки в клубе, компьютерные игры, интернет и сериалы? Ну да, оно, конечно неплохо, но не стоит того, чтобы с горя головой об стенку биться. Короче я попал и это надо принять за данность. И задаться другим вопросом: что мне теперь делать?

Вопрос хороший, но ответа на него пока нет. Слишком мало информации и слишком она противоречива. С одной стороны, можно плыть по течению. И его направление уже ясно вырисовывается впереди — быть мне мужем как минимум пяти жен. Мечта о гареме доступных красоток сама идет в руки и даже шевелиться не надо.

Вот только кем я буду в этом гареме? Ох, боюсь, что не грозным султаном. Что там мне Вейна говорила? Бить не буду, а баловать стану? Это значит, что она может при желании и побить, имеет право, верно? Что там ведьма еще наболтала? Буду защищать от других жен? Это значит, что жены могут меня всячески курощать и мне потребуется защита, верно Леха? Или вот: мальчики без старших родственниц на улицу не выходят. Дело мужика — вести хозяйство и делать жен счастливыми. Абзац! По ходу я крепко влип, и мне в таком гареме небо с овчинку покажется. Боюсь ошибиться, но муж при таких раскладах получается кем-то вроде ценного раба своих жен без всяких прав. Привет Иран, только наоборот, для мужиков. Да какой там Иран, Иран все-таки цивилизованная страна, а тут хрен знает… эти ведьмы вообще о правах человека слышали? Или для них мужики — не вполне люди? Блин, два мира — два разных полюса, а отношение к мужчинам и у нас и тут чисто потребительское. Тут даже хуже, если рассматривать все нюансы. И да, есть еще магия, с которой мало что понятно, кроме одного — эти ведьмы ей владеют и надеяться на свою физическую силу как минимум наивно. Есть тут методы на Костю Сапрыкина, недаром нас всех так легко повязали.

Ладно, рассмотрим это дело с третьей стороны. Делать-то что? Пойти в отказ от сотрудничества? Чревато кастрацией и усыплением. Бежать домой на Землю? А как бежать? Нет, не вариант. Открыто выступить против системы всегда успею, время еще есть. Сначала надо эту систему изучить и поискать в ней лазейки. Не может быть, чтобы их совсем не было. Так что план на ближайшие дни — притвориться лояльным и собрать больше информации. Завтра предстоит беседа с куратором, вот с этого и начнем…

Мой взгляд случайно упал на стоящую на тумбочке пластиковую баночку и я сделал себе мысленную поправку — нет, не с этого. Сначала сдам последний сегодняшний анализ, раз я решил поиграть в лояльность и стать паинькой.

Солнце за крохотным зарешеченным окошком моей камеры уже светило вовсю, когда принесли завтрак. Рисовая каша, снова булочка, сыр, сливочное масло, ягодный джем, ломтик ветчины, вареное яйцо. На ужин было пюре, ржаной хлеб и кусок жареной рыбы, плюс салатик, так что с кормежкой тут всё более-менее. Для тяжелой физической работы такое меню не подойдет, а вот для безделья в этаком «санатории» — в самый раз. А когда завтрак оказался съеден, дверь распахнулась и в компании двух охранниц ко мне пожаловала барышня в очках, лет сорока с лишним на вид.

— Здравствуй, Леша! — мило улыбнулась мне она.

— Меня зовут Гайна Трея и я твой личный куратор от ЦВСиО, — продолжила она после крохотной паузы. — Вы свободны — женщина сделала знак рукой охранницам и те удалились, закрыв дверь. Я внимательно присмотрелся к своей гостье: как и большинство встреченных в этом мире женщин, она выглядела весьма симпатично. Одета как учительница — в строгую длинную черную юбку-карандаш и белую блузку. Лицо круглое, улыбчивое, золотистые волосы заплетены в косу чуть пониже плеч, под тканью блузки угадывается крепкая грудь.

— Поговорим, Леша? — вопросительно посмотрела на меня она.

— С удовольствием, госпожа Трея, — улыбнулся я. — Присаживайтесь где вам угодно. «Если решил играть в лояльность, то самое время начать», — подумал я.

— Знаете, у меня к вам куча вопросов… — продолжил я.

— Я обязательно постараюсь ответить на них, — кивнула женщина. — Но сначала прими вот это — протянула мне кураторша несколько брошюр небольшой толщины и какой-то прибор с присоединенными к нему массивными проводными наушниками, отдаленно напоминавший кассетный магнитофон. Правда, вместо гнезда для кассет в нем за стеклом находился причудливый белый кристалл. — И послушай меня внимательно, это важно, — продолжила она. — Алексей, предварительно ты набираешь шестьдесят восемь баллов рейтинга из ста возможных. Это не самый плохой результат. Но нам надо подумать, как его улучшить, чтобы ты не слетел ниже пятидесяти пяти и не попал в кандидаты на выбраковку. Надо подтянуться хотя бы до семидесяти, чтобы занять прочное положение в рейтинге.

—