Я стал рабом ведьм шестого полка морской пехоты - Михаил Николаевич Кисличкин

в технике и продавали ее асталийцам в обмен на магию, имели мощную и развитую промышленность, сделали своих мужчин (которых у них было по статистике не один к пятнадцати женщинам, как в Асталии, а один к семи), полноценными гражданами и завели свободную экономику и выборы.

«Может, если не получиться сбежать домой, то лучше сбежать к этим самым техносам»? — сразу подумал я. — «Что-то идти под венец с такими раскладами никак неохота. Ладно, пока продолжаем собирать информацию и вести наблюдение».

Глава 5

Спустя неделю моего пребывания в ЦВС случилось сразу два примечательных события: я прошел повторный медосмотр и сдал экзамен на знание языка и основ культуры, истории и законов Асталии. И сразу же взлетел в рейтинге женихов аж на девятнадцать баллов, получив текущий рейтинг восемьдесят семь из ста и выбившись в первую лигу! Выяснилось, что если не пить и вести здоровый образ жизни, то качество спермы у меня на зависть многим молодым «конкурентам», а экзамен не вызвал никаких проблем. Он прошел в форме письменного теста на асталийском языке, где требовалось выбрать один правильный ответ на вопрос из трех предложенных вариантов. Многие из верных ответов угадывались интуитивно, и для того, кто сдавал сопротивление материалов и высшую математику в ракетном училище, справиться с элементарным заданием не представляло труда. Достаточно разок внимательно прочитать брошюры от кураторши и иметь здравый смысл, чтобы на отлично написать тест.

Гайна Трея была в полном восторге от моих успехов и не уставала хвалить меня, но я не обольщался своими достижениями в учебе. Это не я умный, это требования к образованию парней тут минимальные, на уровне детского сада, старшей группы. И еще — выше набранных восьмидесяти семи очков мне прыгнуть не светит, как ни старайся. Рожа у меня, по мнению здешних баб хоть и симпатичная, но возраст далеко не юный и внешность не модельная. Так что из женихов-отличников я, скорее всего, на выпуске опущусь до хорошистов. Впрочем, плевать на это, было бы о чем печалиться.

После экзамена меня допустили к занятиям и включили в седьмую учебную группу. А в ней, кроме двух молодых бизнесменов из Москвы и шести страйкболистов, моим одногруппником оказался Петрович! Одетый в пижаму и сидящий за швейной машинкой в классе кройки и шитья, старый боец казался таким же спокойным и невозмутимым, как и на стрельбище. Мы радостно поздоровались и успели коротко переговорить до того как в класс вошла преподавательница.

— Леша? Вот так встреча! — улыбнулся мне он. — Как сам? Нормально? Держишься?

— Нормально, Тимофей Петрович, — пожал я плечами. — Хотя абсурд в этом бабьем царстве местами зашкаливает.

— Как рейтинг? — бросил он на меня короткий взгляд.

— Восемьдесят семь, — махнул я рукой. — Только толку от этого… — А у вас?

— Пятьдесят два, — вздохнул Петрович.

— Хреново! — только и сказал я. — Опасно идете, ниже низкого.

— Знаю, — мрачно хмыкнул мужик. — Объяснили уже.

— А что случилось? Почему так мало? — нахмурился я.

— Да я тут одну надзирательницу на хрен послал, — скривившись как от зубной боли, ответил он. — В первый же день, на медосмотре… Короче, слово за слово, хреном по столу, и отмудохали меня дубинками, а потом сунули на сутки в штрафной изолятор. Долбанные магички, одно заклятье и ты уже беспомощный! В итоге штраф минус двадцать к рейтингу. Кураторша потом злая была, как собака… Если не исправишься, говорит, то кастрируют тебя как хряка, старый дурак! И спишут к свиньям в деревню. Вот, млять, теперь сижу и исправляюсь. Кураторша говорит, что если больше дисциплинарных нареканий не случится и с учебой будет порядок, то половину штрафа через две недели снимут. А в случае рецидивов — прощайте яйца.

— А кто у тебя кураторша? Гайна Трея, как у меня?

— Не, другая. Кейна Цайфа вторая. Рыжая такая.

— Не знаю её. Но ты это… — осторожно сказал я. — Исправляйся, Петрович. Выпустимся из этой богадельни, там видно будет. Я все понимаю, но сейчас нет смысла идти против системы. Была бы какая-то лазейка или шанс… но пока я их не наблюдаю.

— Понял уже, не дурак. Тут никому ничего не докажешь, здешние бабы упертые все. И в мужиках людей не видят абсолютно. Ладно, — скорчил хитрую рожу Петрович. — Есть у меня пара идей… Слушай, Леша, а ты сам как? Что думаешь? Жениться хочешь?

— А меня спросят? — развел я руками. — Никакая женитьба мне нахрен не сдалась! Я не раб и не чье-то имущество! Да тут все парни так думают.

— Не скажи, — серьезно ответил Петрович. — Далеко не все! Я видел нашего «барина», он не против свадебки. Говорит, что ему без разницы, — как на Земле бизнесом вертел, так и здесь женами вертеть будет. Лишь бы попались влиятельные и богатые. Да и страйкболисты тоже туда же… Я поговорил с некоторыми и выяснил, что юные идиоты мечтают о гаремах красавиц. Не все, но некоторые точно. Но я тебя понял, Леша, буду иметь в виду. Так, кажется, учительница идет, блин. Расходимся по местам, не будем злить персонал, — тихо сказал он, увидев, что дверь в класс отворилась.

А дальше дни потекли один за другим. Не скажу, что мне было плохо или что-то сильно не нравилось. Наоборот, я испытывал небольшую ностальгию, словно снова в школу попал. Причем в школу с облегченной программой для девочек. Впрочем, мне без разницы. Если деваться некуда, то остается только расслабиться и получать удовольствие, верно? Да и… знания есть знания. Если тебе их дают, почему бы и не поучиться? Кройка и шитье по жизни пригодятся, навыки нужные, уметь обращаться с иглой, нитками и швейной машинкой не помешает. Готовка — тоже вещь хорошая. Раньше я в основном пельменями перебивался или полуфабрикаты покупал. Если сильно приспичит — мог сделать яичницу, сварить макарон или нажарить мяса, получалось неплохо. Но тут меня научили варить вкусные супы, сооружать всевозможные салатики и делать полноценные сложные блюда. Благо продукты от земных не отличались и закупали их для учебных целей щедро и в хорошем ассортименте. В приготовлении вкусной еды своими руками есть своя прелесть. Как и в поедании оной. А вот семьеведение и семейная экономика казались мне пустой тратой времени,