Кристофер Нолан. Архитектор реальности. От «Тарантеллы» до «Довода» - Гийом Лабрюд

Итак, кто же такой Нолан? Художник с порой непостижимым умом, который выражает себя почти исключительно через свои работы, чей фирменный почерк иногда остается неизменным, а порой подвержен эволюции. Некоторые из его отличительных черт существовали с самого начала, другие постепенно добавлялись в его вселенную с годами, а третьи претерпели настоящие мутации. Эти изменения, казалось бы, свидетельствуют о том, что режиссер действительно сумел выйти из своего кокона, но, возможно, будущее докажет ошибочность этих выводов. Не стоит забывать и о том, что работы Кристофера Нолана – это не только его творчество. Его давние единомышленники, такие как Эмма Томас и его брат Джонатан, являются неотъемлемыми участниками того, что создано коллективным воображением. Другие не менее известные фигуры, такие как Ханс Циммер, Уолли Пфистер и Хойте ван Хойтема, также вовлечены в процесс. А еще есть те, кто всегда в центре внимания, например, Майкл Кейн, Кристиан Бэйл и Киллиан Мерфи. Стоит также отметить, что, хотя другие актеры, такие как Том Харди и Кеннет Брана, неоднократно приглашались в большую «семью» Нолана, лишь немногие актрисы могут похвастаться тем, что не раз появлялись в титрах его полнометражных фильмов[209].

Робин Уильямс и Кристофер Нолан, «Бессонница», 2002 г.

На самом деле, начиная с первых короткометражек режиссера, главные роли в них играли мужчины. До сих пор ни одна женщина не была главной героиней постановки и не занимала центральное место, постоянно исполняя роль второго плана, поддерживающую героя или антигероя, «девушку в беде» и, возможно, главную антагонистку… роль, которая досталась исключительно Марион Котийяр, сыгравшей Мэллори Кобб и Талию (Миранду Тейт) аль Гул.

Однако роль женских персонажей в фильмографии Нолана действительно эволюционировала, становясь все более заметной и (в меньшей степени) значительной. Хотя творчество Нолана начинается с образа любовного интереса, в конце «Преследования» превращающегося в образ жертвы, женщины постепенно занимают все более важные роли в центре его повествований, особенно после Арианы, настоящей женщины – лидера команды грабителей в «Начале». От Селины Кайл, которая спасает жизнь Брюсу Уэйну, в знак уважения к его наставлениям хладнокровно стреляя в Бэйна, решившего его убить, до Кэтрин Бартон, которая всаживает пулю в грудь своего злобного компаньона, прежде чем выбросить его за борт, – женщины больше не занимают «отдельную полку в холодильнике» и позволяют оружию высказаться за них. Иногда они даже просто спасают человечество, как Мерфи в «Интерстелларе». Конечно, они по-прежнему тесно связаны с успехом мужских персонажей, но эволюция достаточно очевидна, чтобы ее приветствовать. Что касается героинь, сыгранных Хэтэуэй и Котийяр в последней части приключений Темного рыцаря, кажется логичным, что их роли фундаментальны в том смысле, что они выступили преемницами единственной женской фигуры в трилогии, которая до сих пор была в основном сосредоточена на мужчинах[210].

Кстати, изменения в изображении мужчин, похоже, тоже уже идут полным ходом. Нолан закончил 1990-е и начал 2000-е, показывая прежде всего измученных людей, терзаемых своими демонами, и в целом это не сильно изменилось. Эволюция протагонистов происходила небольшими шагами. И снова трилогия о Бэтмене – промежуточный вариант: Брюс Уэйн – спаситель, черпающий силы в детских травмах, а персонажи Макконахи в «Интерстелларе» и Вашингтона в «Доводе» – два настоящих главных героя, хотя они и охарактеризованы диаметрально противоположно. У Купера есть своя история и жизненный опыт, которые делают его человеком, ведь он жертвует собой ради выживания человечества. Казалось бы, он появился из ниоткуда, но выполняет свою миссию успешно с той же целью, хотя и с некоторой беззаботностью перед лицом трудностей. Несмотря на все это, чисто функциональные диалоги и множество персонажей, низведенных до статуса просто элементов в крупной структуре, все еще присутствуют, хотя форма постоянно развивается.

С другой стороны, один элемент, который кажется неизменным до сих пор, – это высокая теория, определяющая каждую тему, каждый сценарий, разрабатываемый Ноланом.

Идет ли речь о нарушении хронологической структуры, чтобы побудить зрителя оставаться активным во время просмотра, об игре с правилами повествования, о темпоральности или просто о придании сценарию притягательности палиндрома, режиссер не довольствуется описанием и иллюстрацией последовательности событий, но стремится придать им особый колорит. Даже в такой военной истории, как «Дюнкерк», Нолан решил не придерживаться линейного повествования, хотя это могло привести к сокращению аудитории. Решимость продолжать в том же духе, несмотря на частые обвинения в излишней сложности, соответствует его репутации в голливудских кругах.

Кристофер Нолан и Кеннет Брана, «Дюнкерк», 2017 г.

Фильмы «Преследование» и «Мементо» уже были концептуальными (последний – в большей степени, чем первый), но оставались малобюджетными проектами. Сумев очаровать такую крупную компанию, как Warner, и привлечь толпы зрителей в кинотеатры, режиссер постепенно обрел финансовые возможности для работы с куда более амбициозными жанрами и сценариями. Ушли в прошлое захудалые кварталы и мрачные квартиры Лондона или Лос-Анджелеса; его герои постепенно отправились в путешествие во все уголки света, в сновидения и космос. Одним словом, Нолан обзаводился все более широкими возможностями для воплощения своих самых смелых замыслов в жизнь и исследования тем, которые всегда были близки его сердцу. В конечном счете это наиболее точное определение знаменитого понятия «автор блокбастеров»: свободный художник, пользующийся финансированием и маркетинговой популярностью у крупных студий[211]. Тем более что у режиссера пока нет причин с ними конфликтовать, ведь темы, которые он поднимает, не требуют особой щепетильности, так как, несмотря на сюжеты, часто основанные на противостоянии и определенных формах насилия, Нолан очень редко проливает кровь. На данный момент единственное разногласие между ним и его основными спонсорами касается завершения трилогии «Темный рыцарь» и ее возможного включения в Расширенную вселенную DC.

Что касается формы, то кино высокого блондина всегда отличали холодность и эффектность. В то время как его диалоги остаются классическими, часто обходясь обратными планами персонажей, Нолан систематически усиливает зрелищность экшен-сцен, делая их все более удобочитаемыми, иногда граничащими с нарочитой демонстрацией. Более того, Нолан никогда не скупился на графические цитаты, добавляющие его историям больше человечности, например, мелкие детали декораций и реквизита в «Преследовании», символический выбор цветов в «Мементо», образ неопределенности в «Бессоннице» или отсылки к М. К. Эшеру в «Начале» и трилогии о Бэтмене.

Что касается «Интерстеллара» и «Дюнкерка», то эти два полнометражных фильма пришлись на ключевой момент его карьеры, когда режиссер был окончательно признан зрителями и критиками как автор с собственным стилем и излюбленными темами, а также как голливудский мастер, способный добиться коммерческого успеха. Отдавая дань уважения Стэнли Кубрику, Сергею