Американские трагедии. Хроники подлинных уголовных расследований XIX–XX столетий. Книга XIV - Алексей Ракитин

качествен свидетеля детектива Будро, разумеется, не раскрыв его причастности к полиции. Будро фигурировал в качестве отставного полицейского, владевшего магазином видеокассет и пунктом их проката. В ходе более чем 4-часового допроса Будро вывалил в уши членам жюри целое море информации о криминальном мире Нью-Бедфорда, сфере интим-услуг, торговле наркотиками, подпольном обороте оружия и документов, нелегальной иммиграции и деятельности на противозаконном поприще Пола Райли и Кеннета Понте. Сложно сказать, что именно члены жюри поняли из услышанного — информации было очень много, и при этом оставался безответным вопрос: какое отношение сказанное имеет к убийствам проституток из Уэлд-сквер?

Далее прокурор вывел другого ценного свидетеля — некую Джинн Калошис (Jeanne Kaloshis), отбывавшую наказание в тюрьме штата в городе Фрамингхэм за вооружённое ограбление. По её показаниям можно было снять боевик, способный оставить по степени натурализма и детализации киношные поделия Квентина Тарантино или Оливера Стоуна. Джинн рассказала членам жюри, что незадолго до своего ареста в январе 1988 года она находилась в «старом» доме Кеннета Понте на Честнат-стрит (Chestnut Street), уже проданном к описываемому моменту времени, где отдыхала в обществе самого Кеннета и его друга Пола Райли. Во время этого самого отдыха ей был показан видеофильм, снятый любительской видеокамерой, в котором можно было видеть, как обнажённый Понте бегает по собственному дому, совокупляется с некоей женщиной, избивает её и в конечном счёте убивает. Если говорить совсем точно, то он задушил её голыми руками. Райли, сидевший на диване рядом с Джинн, комментировал происходившее на экране. По его словам, такого рода фильмы на подпольном рынке «снафф-видео» ценятся очень высоко, в качестве жертв, которых в конечном итоге убивают, приглашаются опустившиеся проститутки, которые, разумеется, не знают, что их ждёт. Это такие женщины, которых никто не станет искать и исчезновение которых никто не заметит. Продолжая давать пояснения, Райли сообщил свидетельнице, что стоимость такого рода продукции в значительной степени зависит от качества копии. Оригинал, показанный Джинн Калошис, стоил якобы 100 тыс.$ или даже больше.

В этом месте можно сразу сказать, что в реалиях Америки конца 1980-х годов в принципе не существовало видеопродукции, чья стоимость равнялась заявленной сумме. Даже копия в самом высоком разрешении самого кассового фильма таких денег не стоила. То, что порола Джинн Калошис перед членами Большого жюри, являлось совершеннейшей отсебятиной и чепухой, но… она это говорила, и совершенно обалдевшие обыватели внимали услышанному, разинув рты.

Окружной прокурор, проводивший допрос свидетеля, добавил этим россказням безумия и трэша. Выпучивая глаза и трагически понизив голос, Ронни Пина спросил у Джинн Калошис, не испугалась ли она, узнав, что Кенни Понте убивает женщин? И Джин ответила, что она, конечно же, испугалась. И ещё как! Опасаясь Кенни, она стала избегать его и познакомила его со своей подругой, чтобы он переключился на подругу и не приставал более к ней.

Что, кроме недоумения, мог вызвать такой ответ?!

Продолжая отвечать на вопросы Ронни Пины, свидетельница сообщила Большому жюри, что была знакома с Рошель Клиффорд. Познакомил их Кеннет Понте. Последний боялся покупать наркотики лично, поскольку дилеры могли знать его и скомпрометировать перед полицией. Рошель покупала наркотики для Кенни, и они вместе их принимали. Скорее всего, такого рода закупками занимались и иные женщины, но Джинн не знала этого наверняка, а вот относительно Рошель Клиффорд никаких сомнений не испытывала — та сама рассказывала ей о своих отношениях с адвокатом.

Разумеется, перед Большим жюри появился и Пол Райли, уже месяц томившийся в окружной тюрьме.

Этот снимок сделан во время январской 1990 года сессии специального Большого жюри округа Бристоль. Пол Райли — он в кожаном пиджаке с руками за спиной — доставлен для дачи показаний черед членами жюри.

Казало бы, вот именно теперь и наступит «момент истины» — та самая ясность в скрытой подоплёке событий, которая расставит всё по своим местам: недомолвки, ложь, тайные мотивы. Однако допрос Пола Райли, проведённый прокурором Пиной, оказался очень коротким и совершенно беззубым. Прокурор не спросил свидетеля ни о «снафф-порно», ни о совместных делишках с Кеннетом Понте, ни даже о знакомстве с Джинн Калошис. Ронни Пина осведомился, приезжал ли Райли в Нью-Бедфорд весной и летом 1988 года, и получил отрицательный ответ. Райли заявил, что практически весь год провёл в Техасе, в своём доме в Браунсвилле, ненадолго выезжая во Флориду и на Бермуды, а в Нью-Бедфорд в том году он вообще не приезжал. Прокурор не стал оспаривать это утверждение, поскольку оно, судя по всему, соответствовало истине.

Тогда Пина предъявил свидетелю стопку фотографий жертв «Убийцы с хайвея», и попросил припомнить, знакомы ли ему эти женщины. Райли в полной тишине просмотрел фотографии и выбрал две из них, сказав, что эти женщины кажутся ему смутно знакомыми или кого-то напоминают, хотя он не знает их имён и фамилий и никогда с ними не общался. На одной из фотографий была изображена Робин Родс, на другой — Рошель Клиффорд.

И на этом всё — допрос закончился. Райли вывели из зала и увезли в окружную тюрьму.

На протяжении всего февраля Большое жюри заседало с увеличенным интервалом — раз в неделю. Окружной прокурор проводил допросы как новых свидетелей, так и повторные допросы тех, кто уже появлялся перед Большим жюри в минувшем году. При этом в течение месяца Пина дал по меньшей мере два больших интервью местным телеканалам, распинаясь о том, что наконец-то следствие располагает серьёзной доказательной базой и в скором времени все узнают подлинную историю убийств женщин из района Уэлд-сквер. Фамилия Понте упоминалась прокурором неоднократно, и хотя прямо адвокат ни в чём не обвинялся, уничижительный контекст этих упоминаний представлялся довольно очевидным.

Считая, что со стороны окружного прокурора имеет место умышленная диффамация подозреваемого [то есть Кеннета Понте], адвокат последнего в начале марта 1990 года обратился в окружной суд с ходатайством вынести судебный приказ, запрещающий Пине обсуждать с представителями средств массовой информации работу Большого жюри и упоминать в любом контексте фамилию адвоката Понте. Суд отказал Реддингтону, на что последний отреагировал, прямо скажем, несимметрично. На встрече с журналистами адвокат заявил, что до сего момента рекомендовал своему клиенту, то есть Кенни Понте, воздерживаться от каких-либо публичных высказываний в адрес прокурора Пины, но теперь считает целесообразным отказаться от подобной рекомендации. Если окружной прокурор при общении с журналистами позволяет себе выпады в адрес Кеннета Понте, то и Кеннет Понте имеет моральное право отплатить прокурору той же монетой.

Уже 5 марта Понте сделал первое публичное заявление, в котором категорически отверг любые домыслы о собственной причастности к убийствам женщин в Нью-Бедфорде и призвал окружного прокурора Рональда Пину воздерживаться от каких-либо