Зверь в моем замке - Элейн Торн

— Ты всегда чувствуешь эль, — отозвался Роан, помогая Эйнару подняться по лестнице.

Лианна шла следом, придерживая подол плаща, чтобы не споткнуться. Она чувствовала усталость — ту самую, глубокую, что накапливается за долгие дни в дороге, — но вместе с ней и странное, непривычное спокойствие. Здесь, в этом простом месте, среди чужих людей, она впервые за долгое время не боялась. Может быть, потому что рядом были Роан и Бран с их неизменным оружием. Может быть, потому что Эйнар, хоть и слабый, был жив и смотрел на неё.

Комната, отведённая ей, оказалась маленькой, но чистой. Узкая кровать под лоскутным одеялом, деревянный стол с кувшином и тазом для умывания, сундук в углу и крошечное окно, выходящее на задний двор. На подоконнике стоял глиняный горшок с чахлой геранью — видимо, хозяйка пыталась придать жилью уют.

Лианна сбросила плащ, плеснула в лицо холодной водой из кувшина и почувствовала, как усталость немного отступает. Она поправила волосы, переплела косу и спустилась вниз, где уже накрывали ужин.

Хозяйка, невысокая, кругленькая женщина с добрыми глазами и мукой на переднике, как раз выносила из кухни большой глиняный горшок с похлёбкой. За ней следовала девушка — видимо, дочь, — с подносом, уставленным ломтями свежего хлеба, мисочками с маслом и сыром и кувшином эля. Пахло так, что у Лианны закружилась голова.

— Садитесь, госпожа, садитесь, — засуетилась хозяйка, заметив её. — Вы, верно, устали с дороги. Сейчас поесть — и сразу полегчает. Мой муж уже отнёс вашему спутнику ужин наверх. И лекаря вызвали — у нас тут есть один, старый, правда, но дело своё знает. Осмотрит, промоет раны, сделает всё как надо.

— Спасибо, — ответила Лианна, опускаясь на скамью. — Вы очень добры.

— Какая уж тут доброта, — отмахнулась хозяйка. — Дело житейское. Мы тут всех принимаем — и рыцарей, и купцов, и простых путников. А ваш спутник... — она понизила голос, — ...простите за любопытство, но у него волосы... белые, как снег. Я таких никогда не видела. Он что, из северных земель? Из-за гор?

— Да, — коротко ответила Лианна.

Хозяйка понимающе кивнула и, не задавая больше вопросов, отошла к другому столу.

Вечер тянулся медленно и уютно. Мужчины ели молча, лишь изредка перебрасываясь короткими фразами. Лианна поднялась наверх, чтобы проведать Эйнара. Он лежал в постели, уже умытый и переодетый в чистую рубаху, которую раздобыл где-то Бран. Лекарь — седой, сгорбленный старик с удивительно тёплыми руками — уже осмотрел его, сменил повязку на ране и велел пить больше воды.

— Он поправится, — сказал лекарь, собирая свои склянки. — Молодой, сильный.

Когда старик ушёл, Лианна села на край кровати и взяла Эйнара за руку. Он открыл глаза и посмотрел на неё — уже не затуманенным, а ясным, осмысленным взглядом.

— Ты как? — спросила она.

— Лучше, — ответил он. — Намного лучше. Особенно когда ты рядом.

Она улыбнулась и, наклонившись, поцеловала его в щёку.

— Тогда спи. Завтра снова в путь.

— Лиан.

— Да?

— Спасибо, что не бросила меня.

— Глупый, — прошептала она. — Я же люблю тебя.

И он заснул с этой мыслью, как с талисманом.

Лианна спустилась вниз, в главный зал, где уже вовсю кипела нехитрая походная жизнь. Запах кроличьей похлёбки, густой и пряный, плыл из кухни, смешиваясь с дымом очага и ароматом свежего хлеба. Она села за стол, и хозяйка тут же поставила перед ней глиняную миску, полную до краёв, и ломоть хлеба, намазанный маслом. Лианна ела медленно, наслаждаясь каждым глотком. Похлёбка была густой, наваристой, с кусочками нежного мяса, которое само отходило от костей, и с кореньями, придававшими бульону сладковатый привкус. Хлеб был ещё тёплым, с хрустящей корочкой, и масло таяло на нём золотистыми каплями. Она съела всё до последней ложки, вытерла миску хлебом и запила ужин глотком эля — тёмного, терпкого, с привкусом мёда и дубовой коры.

Покончив с едой, она поднялась наверх. Комната Эйнара была смежной с её собственной — маленькая, но чистая, с таким же лоскутным одеялом на кровати и таким же глиняным горшком с геранью на подоконнике. Эйнар лежал, откинувшись на подушки, и смотрел на огонь в камине. Его лицо уже не было таким бледным, как раньше, и в голубых глазах снова горел тот самый свет, который она так любила.

— Ты поела? — спросил он, поворачивая голову.

— Да. Похлёбка из кролика. Очень вкусно. Тебе принести?

— Меня уже накормили, — он слабо усмехнулся. — Бран проследил. Он вообще следит за мной, как нянька.

— Кто-то должен.

В дверь тихо постучали. Вошла дочь хозяина — та самая девушка, что прислуживала за ужином, — с двумя вёдрами горячей воды. За ней следовал слуга, который нёс медную ванну — неглубокую, но достаточно просторную, чтобы в ней можно было сидеть. Они установили ванну у камина, наполнили её водой, и девушка, поклонившись, вышла, оставив на стуле чистое льняное полотенце и кусочек душистого мыла.

— Горячая вода, — произнесла Лианна, глядя на пар, поднимающийся над медным краем. — Я уже и забыла, когда в последний раз принимала ванну. Не считая холодной воды из кувшина.

— Так прими сейчас, — сказал Эйнар. — Я не буду смотреть.

— Я тебе не верю.

— Зря. Я очень благородный.

Она фыркнула, но спорить не стала. Стянула платье через голову, сорочку, и забралась в ванну. Горячая вода обволокла её тело, проникая в каждую уставшую мышцу, в каждую косточку, и Лианна закрыла глаза, чувствуя, как напряжение последних дней медленно отпускает её. Пар поднимался к потолку, пахло лавандой — видимо, хозяйка добавила в воду несколько капель масла, — и в камине уютно потрескивали дрова.

— Тебе идёт, — произнёс Эйнар.

Она открыла глаза и повернула голову. Он смотрел на неё — не нагло, не раздевающе, а с той особенной, тёплой нежностью, которую она помнила с детства. Его взгляд скользил по её обнажённым плечам, по влажным прядям волос, прилипшим к шее, по лицу, раскрасневшемуся от тепла.

— Что именно? — спросила она.

— Расслабленность. Счастье. Ты красивая, когда счастливая.

— Я счастлива, потому что ты жив, — ответила она просто.

Он помолчал. Потом его губы дрогнули в той самой, волчьей усмешке.

— Знаешь, — произнёс он, и