Из огня да в полымя. Книга 4 - Серг Усов

виноград, абрикосы, нарезки колбас тоже в вакууме, филе сельди, консервы какие-то. Умора, я что, приехал в Мухинск, чтобы консервированные сайру и горбушу жрать? Артисты. Чай, понятно, пакетированный в ассортименте, Ахмад, пусть сами такое дерьмо пьют. А вот кофе нормальный — растворимый Нескафе Классик. Мне правда такой уж не по чину пить, но раз Бушидо и Эгоиста нет, сойдёт и такой. Сахар, соль, специи. Ух ты, даже варенье, вернее, джемы, клубничный и черничный маленькие баночки. Нарезной батон в целлофане и Бородинский, мне он не нравится. Но так, ничего наборчик. Случись что, можно осаду выдержать, пусть и не очень долгую. Ладно, пора прогуляться и похавать.

Документы, деньги и телефон у меня переложены в сумку, застёгнутую на поясе. Есть вариант носки её через плечо, только нужно ремень припустить, да только тогда я стану похож на знаменосца из знамённой группы. Многие так носят, но мне подобный видок не нравится.

Ещё раз перед уходом смотрюсь в зеркало. Как там? Па-ап, а почему все ребята во дворе зовут меня чушпаном? — Да ты что, сынок⁈ Посмотри на себя — пиджачок и рубашка в брючки, брючки в носочки, носочки в сандалики — красавчик, блин. Ха-ха, это не про меня. Точнее, красавчик про меня, другое — нет. Выгляжу норм.

Ничего не забыл? Не забыл. Зато вспомнил. Картина та, у меня в комнате которая над кроватью висит, она не «Шишкин лес». Это художника, который её намалевал зовут Шишкин. А название другое. Всё ж разгадывание сканвордов начинает приносить результат.

— Доброе утро, молодой человек, — поздоровалась со мной мелкая как мышь седая старушка, тяжело, но без клюки, поднимавшаяся по лестнице, держась за перила тонкими пальцами.

Пианистка что ли бывшая? Ни хрена себе, утро. Уж первый час.

— Доброе. — отвечаю.

Не буду ж я ей указывать на ошибку? Культурный человек всё ж, не браток, а москвич, инвестор в их маленький городишко.

Резво сбежал по лестнице и вышел в ухоженный и оборудованный скамейками и подъездов и под деревьями двор. Имелась чуть подальше и небольшая детская площадка. Как понимаю, тут хоть в основном пенсионеры живут, но у них же есть внуки и внучки. Родители поди подкидывают своих спиногрызов дедушкам и бабушкам. Это меня некому и некуда было сбагривать.

До того, как я ушёл в армию, у нас почти нигде во дворах и у подъездов не было скамеек. Точнее, они когда-то стояли — ещё я поди тогда поди не родился — но их все поубирали, чтобы алкаши и компании малолеток не сидели на них, не хлестали водяру с пивом, не курили, не сорили и не шумели.

Вернувшись из армии, поначалу не обратил внимание, однако потом всё ж заметил, как скамьи и лавки, на Космонавтов даже кое-где беседки и детские городки всё ж опять установили. И алкаши и малолетки, понятно, оценили, но видимо уже не в таком критическом варианте, чтоб опять всё сносить. Да и пошуметь сейчас намного сложнее. Тот же Василий Васильевич Клименко, наш участковый, умеет быть убедительным. Как ни скажет Юрка Кравчук, режим душит свободу беспощадно. Ещё б у нас в Москве за езду на электросамокатах расстреливали прямо на месте, вообще б зашибись было.

Выхожу со двора на площадь, капец, здесь в моём Мухинске даже дышится по другому, чем в моей Москве. Тут ведь кроме обычных деревьев растут в садах и фруктовые. Понятно, цветение давно закончилось, но ведь от падалицы тоже фруктовый аромат и ещё какой. Частный сектор в городе — почти половина его территории, и часто идёт вперемешку с многоэтажками. Вон, за зданием прокуратуры, начинается улица, пусть короткая, частных домишек.

В своё первое возвращение сюда новой личностью на ароматы внимание не обращал, слишком был загружен другими мыслями. Зато теперь иду, дышу полной грудью. На людей, а их на площади не так чтобы много, но есть, тем более, съезд на неё с дороги разрешён лишь для служебного транспорта, гуляй — не хочу, в их лица конечно же в упор не смотрю, но искоса выискиваю кого-нибудь знакомого. Зачем? Да фиг знает. Просто хочется увидеть знакомые рожи. Город-то маленький.

Дошёл до начала улицы Ленина и пока никого знакомого не встретил. Да и ладно. Вон ларёк, где продаётся шаурма. Не такая как московская и, тем более, не питерская шаверма. У нас здесь стараются уличный фастфуд удешевить, поэтому, мяса в лаваш заворачивают меньше, а корейской моркови побольше. Как мне нравится.

В обоих моих прошлых жизнях была такая беда, что, куда бы мне не потребовалось приткнуться, впереди обязательно образовывалась очередь. Обидней всего, что за мной уже никто не занимал.

Походу, перетащил эту беду и в своё новое существование. Оставалось-то пройти до ларька шагов двадцать, как из-за него вывалилась компания школоты, класс девятый-десятый, три пацана и две девчонки, все в шортах и футболках.

Смеются, толкаются и сразу же перегородили окошко. Сука.

— Нам пять штук шаурмы, — заказал самый тощий из них, наверное, самый голодный. — и пять банок Ред Булла.

Читал недавно, что энергетики детям вредны. Когда уже режим запретит его им продавать?

— Четыре банки, — оттеснила пацана подружка, выше его на голову. — И одну Борна «Цитрусовая энергия».

И опять принялись толкаться и хохотать козлы малолетние. Рассчитались одной картой и получили свои пять банок энергетика. Веселятся, чего. Каникулы. Ещё больше месяца им балду гонять. Ничего, я первого сентября посмеюсь.

Раньше тут, сколько помню, торговала тётка, младшая сестра нашей училки по химии и биологии, а сейчас сам хозяин ларька, пожилой дядька-азербайджанец. То ли уволил продавщицу, то ли она в отпуске. Раньше он нам десятку тысяч рублей ежемесячно заносил, ну, типа, за охрану. Сейчас тоже поди кому-то платит. Свято место пусто не бывает, как говорится.

А школьники изредка на меня поглядывают. Чуют приезжего. И морда незнакомая и выгляжу стильно. Девчонки так даже с просыпающимся в них женским интересом бросают взгляды. Не хочу напрягаться и читать их мысли. Нафига они мне? Я даже эмпатию держу закрытой, чтобы лишний раз от размышлений не отвлекала.

Тут ведь вот какой прикол вырисовывается, мне ж чек тут не дадут, дядька бросит его в коробку, что справа от окошка, да если и взять, то с какой рожей я его в нашу бухгалтерию принесу? Смех один. Придётся в командировке при исполнении служебных обязанностей жрать сейчас за свои. И фигня. Это раньше меня бы расстроило, а теперь по барабану. За свои, так за свои. Просто не