Жена дракона дознавателя. В моем браке убивают - Юрий Фурсов

Разрушение центральной линии окончательно закрыло оставшиеся связи.

Повторить ту ночь было невозможно.

Сначала я думала, что эта фраза должна причинить мне больше.

Наверное, причинила.

Просто не так, как в первые дни.

Москва не перестала быть моей жизнью потому, что я больше не могла в нее вернуться. Там оставались родители, брат, друзья, улицы, работа, моя квартира и половина недоделанных дел, о которых никто здесь никогда не узнает.

Но неопределенность закончилась.

Мне больше не нужно было просыпаться с мыслью, что где-то существует дверь, которую я просто еще не нашла.

Такой двери не было.

Я могла оплакивать закрытую жизнь.

И строить следующую.

Список «Те, кому Дом поверит» нашли в материалах Севрины через три дня после ее официального задержания.

До этого он оставался последней вещью, смысл которой мы не понимали.

Объяснение оказалось проще моих первых версий.

Тирен.

Ренар.

Судья.

Член Совета.

Владельцы старых родовых домов.

Люди, чьи полномочия позволяли не просто спросить Памятный Дом, а потребовать глубокую проверку его памяти и открыть закрытые семейные записи.

Севрина составила перечень тех, кто мог добраться до технических противоречий, если Тирен успеет передать им результаты.

«Те, кому Дом поверит» означало не будущих обвиняемых.

Тех, чьи запросы Дом обязан был принять.

Тирен стал первым.

Ренар — следующим.

— Значит, ты действительно был восьмой мишенью, — сказала я, когда Саверн принес копию расшифрованной записи.

Ренар сидел за своим рабочим столом.

Пока еще без служебного знака.

— Седьмой в списке.

— Восьмой после семи смертей.

— Если считать так.

— Я считаю.

Саверн положил лист на стол.

— Рад, что мы наконец разобрались в вашем семейном счете.

— Он не семейный, — сказал Ренар.

— Конечно.

Я перевела взгляд на Саверна.

— Что с Севриной?

Он больше не шутил.

— Сегодня предъявили обвинение по всем семи делам. По шести старым — после подтверждения переходных следов в каждом доме. По Сайлу доказательств больше всего.

— Она говорит?

— Только когда считает нужным.

— Признала убийства?

— Не в той форме, которую любят протоколы.

Ренар спросил:

— Что сказала?

Саверн ответил не сразу.

— Что семь семей однажды согласились, что удобная официальная версия важнее погибших. Она решила показать им, что значит оказаться по другую сторону безупречного доказательства.

Я помолчала.

— И невиновные люди, которых осудили?

— По ее словам, без них система никогда бы не заметила собственную ошибку.

Ренар встал.

— То есть они были материалом для ее урока.

— Примерно так.

— Не повторяй это как оправдание.

Саверн посмотрел на него устало.

— Я и не собирался.

Для Севрины месть оказалась важнее людей, которых она превращала в обвиняемых.

Наверное, в какой-то момент она решила, что раз закон однажды пожертвовал ее семьей ради удобной версии, то и она имеет право платить чужими жизнями за собственную правду.

От этого правда не становилась менее правдивой.

А преступление — менее преступлением.

Первой официально освободили Элину.

Я приехала к дому Вассенов вместе с Ренаром.

Он снова был в форме.

Накануне Совет отменил его отстранение, признал документы против него частью действий Севрины по удалению от расследования и вернул служебный знак.

Ренар принял решение без торжества.

Просто прикрепил знак на место.

Саверн сказал, что никогда не видел менее благодарного человека.

Ренар ответил, что благодарность не требуется за возврат того, что забрали без достаточных оснований.

Все было как раньше.

И совсем не как раньше.

Элина ждала во дворе.

На этот раз никто не сопровождал ее.

Элвар стоял рядом.

Ренар подошел первым.

— Решение суда вступило в силу сегодня утром. Приговор отменен полностью. Дело против вас прекращено за отсутствием доказательств участия в смерти Арины Вассен.

Элина слушала.

— А запись Дома?

— Признана восстановленной и недостоверной в части маршрута.

— Семь лет одной строкой не отменить.

— Нет.

— Хорошо, что вы это понимаете.

Ренар протянул ей документ.

Она взяла.

— Сален?

— Его приговор тоже отменен. Остальные дела пересматриваются одновременно.

Элина провела пальцем по печати.

— Мать не вернется.

— Нет.

— Но теперь хотя бы в семейной книге не будет написано, что ее убила дочь.

— Не будет.

Она впервые за все время протянула Ренару руку.

Не для прощения.

Для завершения.

Он пожал ее.

Элвар отвернулся, будто рассматривал стену дома.

Я тоже дала им несколько секунд.

Потом Элина подошла ко мне.

— Что будете делать дальше?

— Не знаю.

— Не верю.

— Почему?

— Вы нашли тайную сеть между семью домами за неделю. У вас обязательно есть план.

— У меня есть несколько стен, которые я больше никогда не хочу видеть.

— Это пройдет.

— Надеюсь, нет.

Она улыбнулась.

— Спасибо.

Я покачала головой.

— Не мне.

— Вам тоже.

Спорить не стала.

Иногда чужую благодарность нужно просто принять.

Решения по Памятным Домам приняли еще через неделю.

Я присутствовала только на части заседания. Большую часть юридических формулировок