Жена дракона дознавателя. В моем браке убивают - Юрий Фурсов

Суть оказалась простой.

Домовая запись больше не могла быть единственным основанием для обвинения в насильственном преступлении.

В старых родовых домах требовалась отдельная проверка архитектурного контура.

Любое расхождение между фактическим зданием и зарегистрированной памятью означало обязательную дополнительную экспертизу.

Закрытые участки должны были наноситься на планы, даже если ими никто не пользовался.

Слово «абсолютное» исчезло из служебных инструкций.

Ренар сам настоял на последнем.

На заседании один из членов Совета спросил:

— Вы много лет использовали Домовую память в расследованиях. Теперь предлагаете считать ее ненадежной?

Ренар ответил:

— Нет. Предлагаю считать ее доказательством.

— Разве раньше было иначе?

— На бумаге нет. На практике слишком часто да.

— И вы признаете собственную ответственность?

— Да.

Никаких красивых речей.

Никаких попыток объяснить, что он всего лишь следовал правилам.

Он просто сказал да.

Наверное, именно поэтому Совет оставил его на должности.

А может, потому что после истории с Севриной им нужен был человек, который уже однажды публично выступил против удобной версии.

Я не спрашивала.

Сам Ренар тоже.

Имя Ивары очистили официально.

Мне принесли решение в дом Тальвов.

Я уже могла читать достаточно, чтобы разобрать заголовок и несколько первых строк без помощи.

Ивара Келл-Тальв не являлась участницей убийства Тирена Сайла.

Ее исследования старых родовых домов признаны значимыми материалами, позволившими обнаружить преступную систему переходов и пересмотреть шесть прежних дел.

Дальше я читала медленно.

Ренар не торопил.

— Здесь написано, что ее записи включат в материалы расследования под ее именем?

— Да.

— Не под моим?

— Под ее.

Я провела пальцем по строке.

— Хорошо.

Ренар стоял у окна.

Почти как в первое утро.

Только папка на столе была другой.

— Сара знает?

— Еще нет.

— Скажем вместе.

Он кивнул.

Я закрыла документ.

— Есть еще что-то.

Ренар подошел к столу.

Положил передо мной вторую папку.

Я узнала ее сразу.

Та самая.

Темная обложка.

Металлические уголки.

Документы, которые лежали у него в руках, когда я впервые открыла глаза в этом мире.

— Нет, — сказала я.

— Даже не прочитала.

— Я знаю, что это.

— Тем более.

Я коснулась папки.

— Развод.

— Да.

Несколько секунд ничего не происходило.

Смешно.

Мы пережили убийство, обвинение, закрывающиеся стены, древние переходы и женщину, которая двенадцать лет строила преступления вокруг ошибки Памятного Дома.

А теперь мне стало трудно открыть обычную папку.

Я все-таки сделала.

Внутри лежали первоначальные документы Ивары.

Поля.

Печати.

Два места для подписей.

Одно по-прежнему пустое.

— Я думала, их уже аннулировали из-за расследования.

— Отложили.

— И теперь?

— Теперь препятствий нет.

Я подняла глаза.

— После всего этого ты все еще хочешь от меня избавиться?

Ренар не улыбнулся.

— Нет.

— Очень убедительное начало развода.

Он сел напротив.

— Лада, эти документы подписывала не ты. Этот брак заключала не ты. Ты не выбирала мой дом, мое имя, мою семью и меня.

Я молчала.

— Юридически ты все еще Ивара Тальв, пока Совет не закончит оформление твоего положения. Я могу оставить все как есть. Для закона это самый простой вариант.

— Но?

Ренар взял перо.

Поставил свою подпись первым.

Аккуратно, без паузы.

Потом развернул лист ко мне.

— Я хочу, чтобы первый выбор в этой жизни ты сделала сама.

Слова оказались тяжелее, чем я ожидала.

Не потому, что он отпускал.

Потому что действительно отпускал.

Не пытался воспользоваться браком, который давал ему законное право оставить меня рядом.

Не просил обещаний.

Не требовал ответа о нас.

Просто убирал решение, которое когда-то приняли без меня.

Я взяла перо.

За последние недели Сара научила меня писать местными буквами достаточно уверенно.

Подписать имя Ивары было странно.

Последний раз.

— Если я подпишу, — сказала я, — назад уже не отыграешь.

— Знаю.

— И тебе не страшно?

— Да.

Я подняла голову.

Он спокойно встретил мой взгляд.

Вот теперь я поверила.

Не потому, что он назвал чувство.

Потому что не спрятался за осторожной формулировкой.

Я поставила подпись.

Ивара Келл-Тальв.

Чернила легли на бумагу.

Старый брак закончился.

Ренар закрыл папку.

Мы сидели друг напротив друга.

— Ну вот, — сказала я. — Теперь ты мне никто.

— Юридически — почти.

— Очень романтично.

— Я старался.

Я рассмеялась.

Он тоже.

Потом смех закончился, а мы остались слишком близко.

Ренар протянул руку.

Остановился раньше, чем коснуться меня.

Я сама сократила расстояние.

Поцелуй получился совсем не таким, каким должен быть идеальный книжный поцелуй после раскрытия семи убийств.

Никакого волшебного света.

Никаких внезапных обещаний на всю жизнь.

Я задела локтем край папки, она едва не упала со стола, Ренар поймал ее одной рукой, и мне пришлось отстраниться, потому что я снова