Уго Чавес - Константин Николаевич Сапожников

для саботажа компьютерной технологии с помощью сообщников в Соединённых Штатах. «Это была самая настоящая электронная война!» — воскликнул Чавес на пресс-конференции в Порто-Аллегре (Бразилия, январь 2003 года). Он привёл подробности: «Я находился с министром энергетики в одном из офисов и стал свидетелем самой настоящей электронной бомбардировки компьютеров. Всё делалось с помощью дистанционного управления, система просто сходила с ума. Я, изучавший столько лет военную тактику, даже представить себе не мог, что дело дойдёт до такой электронной войны. Как, например, устроили выброс нефти в озеро Маракайбо? Клапаны открылись сами по себе. Рабочие закрыли клапаны, и вдруг среди ночи они открылись сами с помощью дистанционного управления. Саботаж вёлся даже через спутники! Мы должны были заблокировать все системы и работать вручную, как тридцать лет назад, пока не сменили схемы и пароли доступа в компьютерные сети. С помощью компьютеров “меритократы” фальсифицировали счета, платёжные ведомости, чтобы те, кто работал, не бастовал, не могли получать зарплату, а получали те, кто участвовал в саботаже. Вот с чем нам пришлось столкнуться». Подлинной национализацией назвал Чавес процесс восстановления государственного контроля над нефтяной отраслью.

Оглядываясь в начале 2003 года на год минувший, Чавес не без гордости сказал: «В предельно трудном 2002 году мы вели большие сражения и одержали большие победы. В апреле мы подавили такой путч, какого не смог подавить на протяжении пятисотлетней истории Латинской Америки ни один народ…

Клеймом позора навечно будет отмечена венесуэльская олигархия — грабительская, антинациональная, приватизирующая и неолиберальная, фашистская и путчистская, та, которая намеревалась захватить власть путём нефтяного саботажа, создания хаоса в экономике и обществе».

После забастовки практически все «меритократы», а с ними тысячи служащих из управленческих структур PDVSA, входившие в организацию «Люди нефти», были уволены за преступное оставление работы[103]. Компания была очищена от «пятой колонны», которая готовила почву для приватизации нефтяной отрасли по сценарию нефтяных компаний США. Когда началось судебное расследование деятельности «меритократов» и их пособников, многие из них предпочли уехать за границу, обосноваться в США, Канаде, Саудовской Аравии, Эмиратах. Лучше всего устроились «меритократы» первого ряда: они стали ведущими консультантами американских компаний США. «Меритократ» номер один Луис Джюсти был пригрет в «Шелл» и по совместительству стал ключевым нефтяным советником в Центре стратегических и международных исследований. Всякий раз, когда ЦРУ запускало в оборот «активку» по мнимым «провалам» PDVSA, на сцену выпускали Луиса Джюсти и других «меритократов». Надо же им было чем-то зарабатывать на жизнь.

Постепенно на роль «главного нефтяного менеджера» Венесуэлы Чавес стал выдвигать Рафаэля Рамиреса, убеждённого боливарианца, с которым поддерживал дружеские отношения со второй половины 1990-х годов. Их познакомил Адан. Он учился вместе с Рамиресом в Андском университете и был уверен в прочности его левых убеждений и надёжности. Отец Рамиреса, Рафаэль Дарио, в 1960-е годы был связан с партизанами — являлся связником Али Родригеса. Так что политическое прошлое семьи Рамиресов не вызывало никаких сомнений.

Рафаэль Рамирес в феврале 2002 года стал директором заграничных предприятий компании. Вместе с Али Родригесом он сражался с «меритократами» за контроль над PDVSA. В самый разгар забастовки в PDVSA, в декабре 2002 года, Чавес принял у него присягу в качестве министра энергетики и горной промышленности[104]. Министр Рамирес в «бессонном режиме» исполнял поручения Чавеса: требовал, настаивал, убеждал, вносил смятение и дезорганизацию в лагерь противника через свои связи в рядах «Людей нефти».

В те дни произошло несколько словесных стычек между Рамиресом и командующим армией Бадуэлем. Причина разногласий была существенной: Рамирес решал некоторые задачи противодействия саботажникам через военных, минуя Бадуэля, которому не слишком доверял. Бадуэль возмутился, стал мешать министру. Тот, зная о дружбе президента и командующего армией, всё-таки высказал Чавесу свои претензии. Президент тут же позвонил Бадуэлю: «Не мешай работать Рамиресу!» Отношения между Рамиресом и Бадуэлем после этого звонка лучше не стали.

В сентябре 2003 года Рамирес опубликовал брошюру под нетривиальным названием «Гуманократическая чайка». Это был концептуальный аналитический документ о боливарианском процессе, дальнейших путях революции, создании руководящей партии, проблемах нефтяной отрасли и её реформирования. В брошюре, написанной на высоком теоретическом уровне, высказывались рекомендации, направленные на консолидацию боливарианского режима, отстаивался тезис о необходимости укрепления роли Лидера. «Гуманократическая чайка» не воспринималась как произведение откровенно апологетическое, хотя лейтмотив не вызывал сомнений: без Чавеса революции не устоять.

Некоторые комментаторы усмотрели скрытую перекличку между «Манифестом коммунистической партии» с его «призраком, бродящим по Европе» и брошюрой Рамиреса. Она начинается такими словами: «Однажды на наши берега прилетела удивительная чайка. Её поведение не было привычным для наших берегов и потому вызывало восхищение. И кого, к примеру, не будет удивлять, что есть кто-то, кто не спит ночами, чтобы разрешить проблемы своего соседа. Мы давно отвыкли от подобных поступков по эту сторону океана. Однако ещё более впечатляющими были истории, которые чайка рассказывала своим друзьям, таким же морским птицам, которые собирались вместе. Она вдохновенно излагала невероятные истории о птицах, которые были способны пожертвовать своей жизнью, чтобы защитить тот мир, который они построили.

О птицах, которые верили в то, что честная идея, прозвучавшая из укрытия в пещере, может нанести поражение целой армии»… Конечно, никто не сомневался, что чайка — это Чавес.

В «Гуманократической чайке» было обозначено направление, по которому Чавес и его боливарианские технократы собирались реформировать нефтяную отрасль Венесуэлы: полный государственный контроль над нефтегазовыми ресурсами, опора на PDVSA в их эксплуатации, привлечение иностранных компаний по приемлемым для них правилам, но всегда с позиций национального прагматизма. Вся дальнейшая деятельность Рамиреса на посту энергетического «сверхминистра» была подчинена осуществлению этих планов.

В 2004 году Чавес стал уделять гораздо больше внимания геополитическому использованию энергетического потенциала Венесуэлы, чем раньше. Главным инструментом должна была стать PDVSA. Он никогда не сомневался, что именно нефть является его главным козырем в борьбе за выживание — и революции, и его собственное. Прежние нефтяные доходы не позволяли масштабных международных проектов. Бюджет на 2004 год планировался из расчёта цен по 20 долларов за баррель. Однако цена превысила 30 долларов, а прогнозы — даже очень осторожные — предвещали ещё больший ценовой рост. Международный валютный фонд и североамериканские аналитики стали дружно предостерегать Венесуэлу: рост цен может носить конъюнктурный характер, деньги надо откладывать на «чёрный день», на выплату внешней задолженности и на тот неизбежный период, когда стоимость нефти снова рухнет.

С такими прогнозами Чавес был не согласен. Всё будет как раз наоборот! Оккупация Ирака американцами не обещает падения нефтяных цен. Буш-младший не добьётся победы, война там