Дэн Сяопин - Александр Вадимович Панцов

из дней Мао перенес переговоры в бассейн, где, казалось, можно было освежиться, но и это не принесло Хрущеву облегчения. Рассекая водную гладь, «великий кормчий» продемонстрировал гостю высокий класс, в то время как глава КПСС, плававший плохо, беспомощно барахтался[58]. Даже по ночам Никита Сергеевич не мог расслабиться, так как на вилле, где он поселился, его одолевали москиты. «В Китае даже комары на вашей стороне», — сказал он по этому поводу Мао{761}. А перед отлетом домой, пытаясь «сохранить хорошую мину при плохой игре», натужно пошутил, указывая Мао Цзэдуну на Дэн Сяопина: «Этот ваш маленький больше всех меня напугал!»{762} Похоже, коротышка Дэн напоминал ему одного из тех кровососов, которые, пронзительно пища, злобно кусали его душными пекинскими ночами[59].

«Мы ему [Хрущеву] воткнули иголку в задницу», — сказал Председатель одному из членов своего окружения{763}. Он дал указание Дэну ознакомить первых секретарей провинциальных парткомов КПК с современным состоянием советско-китайских отношений{764}.

Впрочем, долго думать о Хрущеве ни он, ни Дэн не могли. К осени 1958 года «большой скачок» достиг апогея. В целях максимально эффективного разделения труда и мобилизации народных масс на строительство различных ирригационных объектов в деревнях и городах повсеместно создавались крупные кооперативы — «народные коммуны», объединявшие до десяти тысяч дворов и более. В них люди, воодушевленные перспективами скорого изобилия, не только работали, но и развивали коммунистические отношения. Ликвидировали заработную плату и приусадебные участки, переходили на принцип «от каждого по способностям, каждому по потребностям», обобществляли домашнюю живность и даже утварь и, стремясь к максимальной экономии рабочего времени, вместо домашних кухонь создавали общественные столовые, где вводили бесплатное питание. Мао эта инициатива понравилась. «И в деревне, и в городе — всюду социалистические порядки следует дополнять коммунистическими идеями», — объявил он{765}.

В полном восторге от «народных коммун» был и Дэн. «Народные коммуны обладают огромной и ценной силой, и крестьяне говорят, что они „не распадутся, даже если ударит гром“, — писал он. — В условиях нашей страны народные коммуны являются мощным орудием ускорения социалистического строительства деревни, а также лучшей формой общественной организации при переходе деревни в будущем от коллективной собственности к всенародной собственности, от социализма к коммунизму»{766}.

В августе 1958 года Мао показалось, что «продовольственная проблема уже решена», и он решил «как следует» заняться металлургией{767}. В стране началась эпидемия строительства кустарных домен. В них граждане от мала до велика стали варить металл из всего, что только имелось под руками: железного лома, дверных ручек, лопат, домашней утвари.

Почти всю осень 1958 года Дэн провел в разъездах: инспектировал «коммуны», промышленные предприятия, учебные заведения и другие объекты. Все высшее руководство тогда без устали колесило по стране. Пример подавал сам Мао. В сентябре Дэн изучал положение на Северо-Востоке, в октябре обследовал город Тяньцзинь и провинцию Хэбэй, а в конце октября – начале ноября — родной Юго-Запад. Общался с партработниками, «коммунарами», рабочими и студентами, учителями и врачами, произносил речи, обсуждал проблемы. И, проводя курс Мао, с жаром доказывал.“ «Нам нужно не только построить социализм, но и совершить переход к коммунизму… Варить сталь — значит осуществлять коммунизм, это наша стратегическая задача… Надо экспериментировать… Надо уделять главное внимание организации народных коммун… Надо прежде всего смело мыслить, осуществлять революцию в идеологии. Без идеологической революции не может быть технической революции… Общественные столовые в коммунах надо улучшать, чтобы крестьяне питались там лучше, чем раньше дома. Только так можно выявить преимущество коммун и коллективизации». Он рисовал потрясающие картины ближайшего будущего, когда все граждане будут иметь в год на человека по 30 килограммов свинины, а в день — по два с половиной килограмма зерна и даже по четверти килограмма яблок, а все женщины — ходить в туфлях на высоких каблуках и красить губы помадой. «Мы сможем иметь столько, сколько захотим!» — восклицал он{768}.

Люди в ответ кивали и, в свою очередь, как герои Андрея Платонова, разгадавшие «солнечную систему жизни»{769}, обещали многое. Особое впечатление на Дэна произвел «образцовый» крестьянин, который поклялся собрать 35 тонн риса с одного му земли, то есть с шести с половиной соток, в то время как в Китае тогда с 15 му, то есть с одного гектара, собирали только четыре-пять центнеров!{770}

Ну что ж! Такое было время. Мао сам подавал пример похвальбы, и не удивительно, что, глядя на него, все брали на себя обязательства, которые не могли выполнить. Очевидец рассказывает: «Люди были полны невероятного энтузиазма, казалось, еще немного, и можно будет сдвинуть горы. Я умела немного играть на рояле, поэтому взяла обязательство за пару месяцев написать оперу»{771}.

Только изредка к Дэну во время поездок приходили сомнения. «Для уравнивания зарплаты нужно ликвидировать различия [между рабочими и крестьянами, городом и деревней, умственным и физическим трудом], но не надо добиваться уравниловки, — советовал он, например, уездным начальникам в Хубэе. — Выставлять лозунг „от каждого по способностям, каждому по потребностям“ — немного рано». «Надо позволять людям иметь свободу выбора, — делился он с партработниками в Гуанси. — …Пусть будет большой коллектив, но пусть будет и маленькая свобода»{772}.

Там же, в Гуанси, он начал выражать недовольство качеством металла, выплавлявшегося в кустарных домнах{773}. И это понятно. Ведь кто-кто, а он должен был знать, что мелкие по размеру печи, созданные кустарным способом, никакой настоящей стали дать не могли. Не зря же он когда-то работал в сталепрокатном цехе завода «Шнейдер»!

В ноябре 1958 года и сам Мао вдруг стал испытывать беспокойство. Дело в том, что «битва за сталь» отвлекла внимание китайского руководства от зерновой проблемы и в результате уборка риса и других зерновых легла на плечи женщин, стариков и детей. И хотя работали они без выходных, собрать весь урожай, выдавшийся на редкость богатым, не смогли. В стране начала ощущаться нехватка продовольствия, и Мао дал команду снизить темпы «большого скачка». Позже Дэн скажет: «Не прошло и нескольких месяцев, как он [Мао] первый заметил ошибки и указал на необходимость их исправления»{774}.

Похоже, Председатель вдруг вспомнил слова даосского мудреца Чжуанцзы, что «храбрость без осмотрительности не приносит победы»{775}, а потому поручил Дэну разработать программу строительства социализма на 15 лет, потребовав проявить осторожность в вопросах перехода к коммунизму{776}. Вскоре, на 6-м пленуме ЦК, состоявшемся в конце