Политическая история Римской империи. Том I - Юлий Беркович Циркин

Возможно, новый закон уточнял процедуру использования принцепсом своих прав в этой области. Такое же уточнение, видимо, содержится и в статье, относящейся к праву императора созывать сенат и делать в нем сообщения. Собственно говоря, оно было предоставлено принцепсу законом Августа о сенате, принятым в 9 г. до н. э. Но он лишь фиксировал права императора в самом общем виде, закон о власти Веспасиана уточнил это право, приравняв в этом плане принцепса к магистратам.

Итак, закон не предоставлял Веспасиану ничего радикально такого, чего не было у его предшественников. Но это не означает, что он лишь повторяет предыдущие законы. Ни у одного преемника Августа не было необходимости в принятии подобного закона. Все они приходили к власти как законные наследники своих предшественников (кроме Клавдия, легитимность которого была утверждена задним числом), а главное — изначально обладали auctoritas в силу своей принадлежности к дому Цезаря и Августа. Можно говорить, что закон об империи Веспасиана стал новым словом в юридическом оформлении принципата, а не повторял предшествующие законодательные акты. В науке была высказана мысль, что целью данного закона было юридическое ограничение императорской власти, что после безумств Калигулы и Нерона римское общество хотело этим законом поставить рамки неограниченной и неопределенной власти принцепса. Однако с этой точкой зрения трудно согласиться. Никаких ограничений власти императора, по крайней мере в сохранившейся части закона, нет. Более того, одна из его статей прямо говорит, что Веспасиан имеет право и власть решать все божественные, человеческие, общественные и частные дела, как он сочтет нужным. Поэтому надо согласиться, скорее, с утверждением, что закон легализовал самовластье императора, а не ограничил его.

С точки зрения Веспасиана и его круга (в первую очередь Муциана), принятие этого закона было вызвано стремлением компенсировать незнатность нового правителя, отсутствие у него связей с прежним правящим домом и тем самым обеспечить ему ту auctoritas, которая, казалось, исчезла после гибели Нерона. Эту цель закон выполнил. Но еще важнее стал объективный результат его принятия. Хотя закон и не давал Веспасиану никаких дополнительных полномочий (но и никак их не ограничивал), здесь, как представляется, различные (хотя, может быть, и не все) полномочия императора были уточнены и впервые сведены воедино, а его власть была оформлена в виде закона, принятого комициями. Тем самым императорская власть полностью отрывалась от дома Цезаря и Августа (так что эти имена окончательно превращаются в титулы). Не только potestates и imperium, но и auctoritas теперь связываются не с происхождением, не с определенной семьей, а с должностью. Тот, кто становится принцепсом, тот и приобретает все аспекты власти. Таким образом, принципат из чрезвычайного установления, характер которого он сохранял, несмотря на столетнюю продолжительность и всеобщую убежденность в его необходимости и неизбежности, превращается в постоянный и юридически определенный государственно-правовой институт, не связанный с конкретной фамилией. В значительной степени это было подготовлено Гальбой, выдвинувшим в качестве основания для занятия трона не принадлежность к определенной семье, а заслуги перед государством. Второй шаг к новому порядку представлен законом о власти Веспасиана, официально давшим власть совершенно незнатному полководцу. Этот закон юридически закрепил результаты гражданской войны и стал рубежом, отделяющим ранний принципат от позднего.

VI. Поздний принципат

В ходе гражданской войны были разгромлены две наиболее консервативные силы, противившиеся превращению Римской империи в средиземноморское государство и стремившиеся сохранить старое и не соответствовавшее новым реалиям безраздельное господство Рима над конгломератом провинций, — старая сенаторская знать и городской плебс. Тем самым была расчищена площадка для возможного создания нового порядка вещей и стабилизации империи на новых основаниях. С другой стороны, за это время исчез старый правящий дом, чья власть покоилась в значительной степени на авторитете фамилии, приобретенном еще Цезарем и Августом. За полтора года к власти приходили люди, не имевшие прямых родственных или юридических связей с этим домом. И то и другое давало возможности для проведения реформ, которые создали бы новое состояние римского государства. И от силы, победившей в войне, зависело, будут ли использованы эти возможности и проведены необходимые реформы. Во главе этой силы стоял Веспасиан. Он оказался тем государственным деятелем, который сумел воспользоваться своей победой и добиться стабилизации, и в этом плане стал фигурой, равновеликой Августу. На первого принцепса Веспасиан походил также своей расчетливостью и показным демократизмом.

Первые годы правления Веспасиана

После захвата Рима флавианцами в декабре 69 г. практически вся власть, как уже упоминалось, оказалась в руках Антония Прима, командира одного из легионов, сыгравших решающую роль в разгроме Вителлия. Но очень скоро в Рим прибыл Муциан, сосредоточивший власть в своих руках. Внешне благосклонно относясь к Приму, он сумел вывести из Рима преданные ему легионы, а затем оттеснил и самого его на второй план. Чрезвычайно честолюбивый и гордый своей победой, Прим не смог этого вытерпеть и уехал из Рима в Александрию, где находился Веспасиан.

Но там он встретил совершенно холодный прием, явно не соответствовавший его роли в гражданской войне. Это скоро заставило Прима уехать в родную Толозу на юго-западе Галлии, где он и доживал свой век, пользуясь уважением соотечественников, но совершенно забытый в столице. А Муциан правил в Риме до приезда Веспасиана, хотя официальным представителем императора в Риме был его младший сын Домициан.

Став фактическим правителем Империи, Муциан действовал решительно. Он, как будет сказано немного ниже, принял меры для подавления восстания Цивилиса. В Риме были физически устранены те сенаторы, кто мог бы представлять опасность для нового режима. Была официально восстановлена память Гальбы[75]. Но когда сенаторы, ненавидевшие Нерона и доносчиков его времени, попытались было расправиться с ними, Муциан при поддержке Домициана не допустил этого. Возможно, он (не исключено, что в соответствии с инструкциями Веспасиана) стремился, как и Август в свое время, этим продемонстрировать политическую стабилизацию и гражданскую консолидацию после гражданской войны. Но не менее важно и то, что этим и он, и Домициан «поставили на место» сенат, показав сенаторам, что мечтать о возвращении им реальной власти не приходится.

Внешне все необходимые мероприятия Домициан и Муциан проводили вместе. Первый действовал в официальной сфере, подписывая бумаги, второй осуществлял практическое руководство государством. Однако на деле между ними вскоре возникли разногласия. Молодой и честолюбивый Домициан, ощущавший себя сыном принцепса и поэтому считавший во время отсутствия отца себя главой государства, пытался решать все вопросы, в том числе кадровые. Узнав об этом, Веспасиан насмешливо заметил, что он удивлен, что сын не прислал