С тобой - Тори Майрон

– Пусть и об этом Пол сам тебе расскажет… Если захочет, – отвечаю я и вновь перевожу всё своё внимание на Дэвенпорта. Не хочу терять ни одной секунды нашей близости, ведь до сих пор не имею и малейшего понятия – будет ли у нас ещё возможность побыть вместе.

Глава 33

Пол

Если бы люди могли восставать из мёртвых, то, наверное, чувствовали бы себя именно так, как чувствую себя я, когда выплываю из мрака и открываю глаза.

В голове пустота – белый лист, онемевшее тело словно тонну весит, а конечности отказываются подчиняться мозгу. Я будто разучился двигаться и полностью дезориентирован.

Кто я? Сколько времени? Какой сегодня день? Где я нахожусь? Как здесь оказался? И что произошло вчера?

Несколько секунд пристального разглядывания потолка – и ответ на последний вопрос первым достигает моего разума. Или скорее, подобно свинцовой гире, падает мне на голову, разламывая её в хлам.

Что произошло вчера… Что произошло.

Кратковременная радость. Вера в счастливое будущее с любимой женщиной. Оглушительная новость о беременности. Несколькочасовые поиски Евы. Встреча с ней. Море её слёз и наших общих криков… А дальше мои тщетные попытки заглушить тот ад, что поглотил каждую клетку моего тела и сознания.

Спойлер: не получилось. Только если на несколько часов. Сейчас же кажется, что я ещё глубже погряз в это огненное, удушливое место. И вряд ли сумею найти из него выход. По крайней мере, пока я не могу представить, как прийти в себя после вчерашних событий. Морально я разгромлен. Окончательно. И на сей раз лишь я один во всём виноват. Стопроцентно.

Хочется лежать без движения, заморить себя голодом, довести до истощения и подохнуть. Жаль, что вчера не удалось насмерть отравиться алкоголем. Именно такого исхода я заслуживаю. И будь я сейчас дома, наверняка снова начал бы заливать в себя литры спиртного. Однако я не дома, а где? Это мне ещё предстоит выяснить. И желательно как можно скорее.

Собираюсь с силами и приподнимаюсь на локтях. Я голый. В одних боксёрах. Лежу под одеялом в незнакомой мне спальне. Оглядываюсь и замечаю на прикроватной тумбе бутылку воды, упаковку с какими-то таблетками и записку.

С хрипом дотягиваюсь до листка бумаги и сразу же узнаю почерк моей испанки.

«Доброе утро, надеюсь, шипучие витамины и душ помогут тебе хоть немного унять похмелье. Твои вещи с одеждой лежат на кресле, чистые полотенца и новая зубная щётка в ванной комнате. Позвони, когда оклемаешься, и я приду.»

Значит, я нахожусь у Кортни дома. В её кровати. Вот же дерьмо! Как я тут оказался? Неужели, нажравшись до беспамятства, позвонил ей, да ещё и додумался явиться к ней в таком состоянии? В место, где живёт её маленький сын?

Как можно быть таким идиотом, Дэвенпорт?

Если Джереми увидел меня пьяного, я никогда себе этого не прощу. Мальчик вообще не должен видеть меня и дышать одним воздухом со мной. Такое чмо, как я, не заслуживает знакомства с ним. Я должен исчезнуть из этой квартиры так, чтобы он меня не заметил.

Но прежде чем сделать это, я выполняю предписания Кортни. Забрасываю витамины в бутылку и опустошаю её наполовину, смачивая пересохшие рот и горло. В целом, кроме жуткого сушняка, тяжести в голове и вялости в теле, я не испытываю других симптомов похмелья. И это странно. После чрезмерного количества выпитого вчера я должен был подыхать от недомогания, но, к превеликому сожалению, ничего подобного. И почему, спрашивается? Может, меня тошнило ночью, и я выблевал из себя всю гадость? Чёрт его знает. Остаётся лишь догадываться.

Вылезаю из постели и, слегка пошатываясь, добираюсь до ванной комнаты. Не до той, в которой мылся в прошлой раз, а до прилежащей к спальне Кортни. Тут на полках ещё больше женских принадлежностей, а воздух пропитан ненавязчивым запахом её духов. Радует, что вещей Джереми здесь нет. Не знаю, как отреагировал бы сейчас, увидь маленькую детскую одежду. Нельзя даже думать об этом. Это слишком больно.

Бросаю быстрый взгляд в зеркало и ужасаюсь своему отражению. Пусть в физическом плане я чувствую себя сносно, но по помятой роже сразу ясно, что вчера я знатно побухал. Даже продолжительный, контрастный душ не улучшает вид моей физиономии. Но зато двойная чистка зубов помогает избавиться от ощущения, будто мне в рот нагадили скунсы.

Вытеревшись полотенцем, возвращаюсь в спальню. Натягиваю свою одежду, ощущая свежий запах порошка, исходящий от рубашки. Видимо, это не вчерашняя, а та, что я отдал Кортни в «Атриуме». Своё пальто с телефоном, бумажником и ключами я тоже нахожу на кресле. Достаю айфон и просматриваю последние исходящие звонки.

Чёрт! Я действительно позвонил Кортни. В полтретьего ночи, блять. И зачем я это сделал? Зачем потревожил её? Я не имел на это никакого права. Урод. Конечный. Будто у испанки и без меня забот недостаточно.

Я должен уйти отсюда как можно скорее и незаметно от Джереми. С Кортни я обязательно обо всём поговорю, но позже, не здесь и не в своём прибитом состоянии.

Протяжно выдохнув и накинув на себя пальто, я намереваюсь нажать на имя Кортни и позвонить ей, чтобы она помогла мне выйти из квартиры, не попадаясь мальчику на глаза. Однако мой палец зависает в паре сантиметров от экрана, когда я сквозь закрытую дверь спальни слышу истошный детский крик:

– Ма-а-ама!

Страх молниеносно сносит все мои планы к чертям, врезается в меня на всей скорости, словно грузовая машина. Я даже подумать ни о чём не успеваю, как уже открываю дверь и вылетаю в коридор. Охваченный тревогой, миную несколько метров до другой спальни, откуда раздаются голоса, и застываю на пороге.

– Ма-а-ма! – повторно кричит мальчик, и я фокусирую всё своё внимание на нём. – Ма-ам, смотли, как я еду!

– Джей-Джей, прошу тебя, не кричи как резанный. Всех соседей напугаешь, – полушёпотом требует испанка, но малыш пропускает её слова мимо ушей, будучи целиком и полностью сконцентрированным на своей игрушке. Той самой, которую я ему купил.

– Смотли-и-и! – визжит он и со всей имеющейся в нём силой толкает машину вперёд. Запрыгивает на неё и прокатывается несколько метров по комнате, вплоть до моих ног, в которые врезается, и охает.

Я не испытываю боли от столкновения с игрушкой. Лихорадочное волнение напрочь отключает способность чувствовать. Я замираю, вмиг превращаясь в каменное изваяние, и тупо глазею на чёрную макушку мальчика как даун.

Секунду, две,