Между Явью и Навью - Евгения Владимировна Потапова

– Я по-твоему совсем безграмотная? У меня, между прочим, семь классов образования. Бабка меня в город посылала учиться в училище, а я к Надьке пошла. Лучше бы в училище поехала. Да и вообще, я же тебе в прошлый раз говорила, что читать люблю.

Она нашла в шкафу пакет с быстрой овсянкой.

– Быстрая овсяная каша с яблоком, - прочитала она.

Открыла пакетик, понюхала.

– Тут труха какая-то. Может, мыши съели? Где сам овес? – спросила Василиса.

– Вот эта труха и есть овсяная каша, - смеясь, сказал Захар.

– Какую-то дрянь вы в будущем едите, - поморщилась она.

– Ну не хочешь, не ешь, - пожал он плечами.

– Я попробовать хочу. Ты вон сидишь за столом, не отравился, и я, наверно, не отравлюсь. Чего делать-то надо с ней?

– В тарелку насыпь и водой залей, - сказал он. – Тарелку только глубокую возьми, и лей кипяток.

– Угу, - кивнула она.

Высыпала содержимое пакетика в тарелку и стала потихоньку тонкой струйкой лить кипяток под насмешливым взглядом Захара.

– Теперь другой тарелкой накрой.

– Это как твоя та лапша, что ли?

– Ага, по такому же типу, - кивнул он.

Василиса всё сделала и села ждать, когда заварится каша.

– А чего я расселась, сейчас я себе чай налью, - вскочила она со своего места, - Твои помощники когда вернуться?

– Да вот уже должны Люшу из больницы выписать. А что?

– Да у тебя грязища в доме, да и печку надо наладить.

– Нормально у меня в доме, - нахмурился он.

Бабулька нашла в шкафчике пакет с карамельками, вытащила его и положила на стол.

– Этот толстозадый спит еще? – спросила она, развернув конфетку и запихнув ее в рот.

– Утром спал, - кивнул Захар. – А откуда эта банка у тебя на пороге взялась? Никто, кроме Степана, не знал, что мы с тобой за лягушками ходили.

– Конечно, никто не знал, - рассмеялась она. – Бабка Надя знала, а еще весь лес и те, кто тут по округе рыскают.

– Дети Нави? – спросил Захар.

– И дети Нави, и местная нечисть. Слух-то у всех хороший. Мы же вчера банку с тобой потеряли, а теперича, вишь, ее кто-то полнеханькую вернул.

– И чего ему надо за эти дары отдать? – поинтересовался Захар.

– Не знаю, - пожала она плечами. – Записку не оставил. Может, с тобой или со мной подружиться хочет.

– Неплохая такая дружба, - хмыкнул он.

Василиса налила себе чай и приоткрыла тарелку.

– Ну чего там, приготовилось? – спросила она.

– Посмотри, да помешай.

Она повозила ложкой, еще раз понюхала и с опаской сунула ложку с кашей в рот.

– Да ничего так, сладкая, только это не овсянка, - помотала она головой. – Крем какой-то. Мы с бабкой крем раньше варили из молока и яиц. Назывался заварной, так вот он вкусней, чем это. Но это тоже есть можно. А яблоко где?

– А вон сушеные кусочки, - кивнул Захар.

– Ерундень какая-то, - хмыкнула Василиса и принялась уплетать кашу, запивая ее горячим чаем. – Ничего так, за неимением нормальной еды и эта пойдет.

Они быстро позавтракали, подхватили банку со всякой речной живностью и направились во второй дом.

– Ох и вонища тут, - поморщилась Василиса, входя в дом. – Полгода придется тут все проветривать. Давайте хоть занавески горелые снимем.

– Снимай, - пожал плечами Захар.

Она зашла в большую комнату.

– А его чего опять рвало? – поморщилась Василиса. – Ты у себя в доме, что ли спал? Надо было около него сидеть. А то же помрет раньше времени, и никаких денежек мы не увидим.

– Я спал рядом с ним, убирал, когда его рвало, поил отваром. Ну не есть же мне в этой гари. Видать, плохо ему стало, когда я из дома вышел, - сердито ответил Захар. – И жив он пока, не помер. Он в себе такую скверну носил, еще бы организм не пытался от всего этого избавиться.

Они быстро вдвоем всё убрали, сняли обугленные занавески. Захар напоил полусонного Григория отваром.

– Ему бы киселя овсяного дать, - сказала Василиска.

– Ну и дай. У меня нет, а каша промышленная не подойдет. Геркулес где-то в том доме был.

– Чего? – не поняла старушка. – Это что такое?

– Это овсянка, - вздохнул Захар, - Сейчас принесу.

– Вот понапридумали всякой ерунды. Путают нормального человека.

– Прогресс, - ответил он.

– Ну-ну.

– Я завтра за Любой в город поеду. Хочешь, тебя с собой возьму, посмотришь, как что изменилось, - предложил он.

– Неа, не хочу. Надо кому-то за Гришкой присматривать, а то еще убежит в лес или еще куда, или Навьи дети его сцапают. Я его туточки караулить буду. А в город ты меня в другой раз свези. На карусели хочу покататься, да в кино большое сходить.

– Телевизор можно и у бабы Нади посмотреть. У меня вот нет такого, только ноутбук.

– Чего?

– Ничего, - буркнул он, - Давай ядовитых лягушек делать.

– Иди в свой дом за ентим, как его, Геркулесом. Я же не знаю, как он выглядит. Надо заварить ему киселя, а то помрет. А так слизь ему все кишочки опутает, да гадость в себя вытянет. А я пока на кухне уборкой займусь. Хоть немного полы да стены от копоти протру.

Захар ушел к себе домой, оставив Василису одну в доме.

– Зря ты ее там бросил, - рядом с ним появился домовой.

– А ты чего ее там бросил? - откликнулся Захар.

– А мне там запах не нравится.

– За пять минут она ничего не сделает. Да и если чего сотворит, то как-нибудь переживем этот момент.

– Беспечный ты, Захар, - сказал домовой и исчез.

Ведьмак нашел в шкафчике пакет с овсянкой и вернулся в избу Макаровны. Василиса громко горланила песни и мыла подоконник, на котором осела толстым слоем копоть.

– Дымила-то недолго, а смотри, сколько грязищи нам принесла, - сказала она.

– Вот, - поставил пакет с хлопьями на стол Захар.

– Так у меня такая есть. Баба Надя давала. А я-то думаю, что за дрянь какая-то странная, а оно вон чего. Хорошо