Война глазами детей. Свидетельства очевидцев - Нина Константиновна Петрова

В этом году мы будем отмечать двадцатилетие со дня славной исторической победы над гитлеровской Германией. Эта победа нам далась совсем нелегко. У нас нет такой семьи, которая не оплакивала бы любимого отца, брата, сына, дочери, погибших на фронтах Великой Отечественной войны. В 1945 году погиб и мой отец, Тихонов Петр Иванович. Много горя и страданий пришлось пережить нашему народу на временно оккупированной гитлеровцами территории нашей страны. Наш народ никогда не забудет преступлений, совершенных гитлеровскими головорезами.

В 1942 году я вместе со своей матерью, Тихоновой Надеждой Захаровной, был захвачен гитлеровскими головорезами и отправлен в концлагерь Освенцим. Здесь меня клеймили, поставили номер и матери. И вот когда я смотрю на эти номера: 167287 у меня и 70036 – у матери, то кощунством звучит намерение правительства Западной Германии прекратить с 9 мая 1965 года розыск и преследование судом военных преступников, тех, кто убивал мирных людей.

Кровь, пролитая нашим народом, его страдания и жертвы требуют возмездия. Нельзя допустить, чтобы прямые виновники этого варварства, жертв, понесенных народом нашей страны, не понесли заслуженного наказания.

Это не забыто, этого нельзя простить!

15 февраля 1965 г.

Ф. М—98. Оп. 3. Д. 73 л. 190

Тихонов Ф. П., г. Горки, Витебская обл.

№ 148. Слезы гордости

Когда началась Великая Отечественная война 1941–1945 гг., мне было 14 лет. Жила я на своей родине, в уральском городе Невьянске. Семья у нас была 8 человек: папа, мама, бабушка, я и пять сестер. Все учились в школе, старшая – в 10-м классе, а младшая – в 1-м классе. Когда началась война, папу взяли в армию, и последнее письмо от него мы получили от 4 декабря 1941 года, их часть готовилась выступить 5 декабря в бой. С тех пор мы от него больше ничего не получали, сообщили нам, что он пропал без вести.

Мама, две сестры постарше и я пошли работать, одна работала медсестрой в госпитале, а потом в детяслях, а мы – на заводе. В 1942 году на заводе я вступила в комсомол. Не буду описывать, как мы работали. Очень много написано о работе на военных заводах, в колхозах детей и подростков. Когда я читаю об этом, то узнаю себя и своих сверстников. И вот настал день 9 мая.

Очень рано утром, может быть, в 4 часа утра, а может быть, чуть позднее, заговорило в доме радио. Оно у нас никогда не было выключено. Мы все проснулись и услышали эту давно ожидаемую, но все же очень радостную, волнующую речь Левитана (думаю, что он передавал, хотя и не утверждаю): «Война окончена! Мы победили!» И слезам не было конца, но это были слезы радости, счастья. Сейчас же все члены нашей семьи побежали на улицу, стали будить соседей. И опять объятия, поцелуи, слезы. Наконец-то свершилось то, чего так ждали. Потом я побежала на свой родной завод. Около проходной было уже много народу, но в завод не пускали. Ведь смена начиналась в 7 часов утра и пускали обычно только с 6 часов. Но вот позвонили директору завода, и он разрешил пустить. Я первая прибежала в свой цех и всем, всем кричала, что войне конец. Рабочие останавливали станки, расспрашивали, смеялись, плакали, целовались.

В 7.30 утра был общезаводской митинг. Особенно мне запомнился из этого митинга один момент – когда секретарь ЦК (у нас на заводе во время войны был секретарь парткома – секретарь ЦК[57]) сказал, что почтим память погибших в этой войне, все плакали. Ведь рядом со мной, у которой погиб отец, стояла Римма Пономарева, у которой погиб[ли] муж и брат, Груша Деева, у которой погиб муж. Да и трудно было найти человека, который не потерял бы в этой проклятой войне своих близких. Но это были слезы не только утраты, это были слезы гордости за своих родных, которые своей грудью заслонили Родину.

А днем был общегородской митинг, потом танцы, песни, пляски, хотя погода была не очень сухая. С подругами и друзьями мы целый день по-настоящему были веселы. Этот день я помню и буду помнить до мельчайших подробностей всю свою жизнь.

Сейчас живу в Новороссийске. Муж – майор запаса, работает мастером на заводе. Я с 1952 года не работаю. У нас две дочки: Люда, ученица 5-го класса, и Таня, ученица 2-го класса. Мое самое большое желание: чтобы мои дети никогда не узнали, что такое война. Вот и все. Хотела написать немного, а получилось порядочно.

20 апреля 1965 г.

Ф. М—98. Оп. 3. Д. 74. Л. 43–45об.

Торжинская Р. П., г. Новороссийск

№ 149. Память сердца

Самый памятный день войны. Сколько людей, прошедших путь от Сталинграда до Берлина, героев Бреста, партизан, узников страшных лагерей откликнутся на эту просьбу газеты. Самый памятный… А мне было всего 9 лет, когда она началась, 13 – когда закончилась. Я не была на фронте, не видела лиц врага, но хорошо помню, как в наш дом пришла война, и в моей памяти сквозь годы живет тот самый страшный день войны.

В субботу, 21 июня 1941 года, почти все сотрудники завода, на котором работал отец, отправились на гулянье по Днепру на заводскую водную станцию. Водная станция – это что-то вроде громадного клуба на воде. В дни гуляний заказывали буксир, и он отвозил станцию в какое-нибудь живописное место недалеко от Киева. Станция была громоздкой, с очень красивыми балконами, палубами, заканчивалось это трехэтажное сооружение высоким шпилем. Игротеки, концертный зал, многочисленные комнаты отдыха, палубы для танцев, а наверху, в углу верхней палубы, был сооружен для ребят «капитанский мостик», руль, множество винтиков и рукояток, и, конечно, ничем другим детвору занять было невозможно… Все мы были по очереди «капитанами», взрослые и дети веселились от души. Домой меня, вероятно, принесли спящей, потому что сразу после этого я помню утро, утро 22 июня 1941 года. Напротив дома, в больницу, одна за другой машины привозили раненых, гудела сирена. В 12 часов дня радио сообщило – началась война. Прошло несколько дней. Фашисты начали свое вторжение на нашу землю, стали появляться первые известия о зверствах гитлеровцев. Мы начали готовиться к эвакуации. 7 июля отец получил повестку в военкомат, а в июле завод решил отправить в тыл семьи сотрудников, выделив для этого водную станцию. Я с мамой и двухлетним братишкой собрались в дорогу.