Война глазами детей. Свидетельства очевидцев - Нина Константиновна Петрова

и вообще был не способен к боевым действиям. У людей из деревень спрашивал, знают ли они нашу группу и где они сейчас, но ничего добиться не мог. Фашисты расстреливали ребят где-то у реки, но я не знаю, кто они? Так до прихода наших я находился в районе Б. Заречья в населенных пунктах, а где-то недалеко был фашистский аэродром, там жил дед, и с ним я встретил наших, а вскоре с попутными машинами меня отправили в тыл, под Москву, а позже я уехал на Урал.

Так закончилась эта маленькая, но полная жизни и геройства история! Прошло почти 22 года! Где же теперь те, с кем довелось мне быть в логове фашистов! Живы ли?

Моя дальнейшая судьба сложилась очень плохо. Я сбился с правильного пути и трижды попадал в тюрьму, виновен сам во всем! Пьянка, страсть к водке сгубили меня, и 15 лет жизни я отдал тюрьмам. В настоящее время остался год до конца срока, но это последнее мое слово! Ведь тогда, когда мне было 12 лет, я жертвовал собой ради счастья людей! Что же произошло позже? Почему так страшно прошли лучшие годы молодости? Я не прошу прощения! Я не могу найти ответ, почему я оказался преступником, воришкой, где были люди, добрые люди, дающие добрый совет! А ведь теперь мне 35 лет, я так хочу жить! Радоваться вместе со всеми, хочу любить весь мир, но он на меня обижен за то, что моя судьба их полна негодованиями! Мелочью ошибок и стремлением к пьянке! А как я устал! Как хочется жить, люди, поверьте мне!!! […] я написал вам то, что помнил, что было сделано в те суровые дни войны, и мне не нужно похвалы, я оказался плохим, испорченным человеком. С 1947 года началась моя невольная жизнь. 16 лет я отбыл в тюрьмах и лагерях, поэтому из головы были выброшены детские годы, а вместе с ними и факты. До дня освобождения осталось меньше года.

Пусть же знает молодежь, каково было тогда, когда на плечи 12-летнего возраста ложилась такая судьба! Обо мне вы, конечно, не вспомните: ведь теперь заведено славить только тех, кто счастливо живет, кто вращается в порядочном обществе, а я – беспризорник, воришка, кому нужна моя жизнь, моя горькая слеза по хорошей жизни, «честной трудовой жизни» хотя бы на несколько лет, так как здоровье мое сильно подорвано и не придется, наверно, хотя бы увидеть своими глазами настоящую жизнь, полную счастья и радости!!!

9 апреля 1965 г.

Ф. М—98. Оп. 3. Д. 83. Л. 27–31об.

Шахмин Ю. В., г. Нижний Тагил, Свердловская обл.

№ 155. Мой первый день победы

9 мая 1945 года… Этот день у меня и сейчас перед глазами. Мне было тринадцать лет. Я пахал колхозную землю на двух лошадях двухлемешным плугом. (Это было в Рязанской области Шиловского района село Песочня.) Рядом со мной загонка была брата постарше. Смотрю, бежит с поселка парень и машет руками. Я остановил лошадей, крикнул брату. Парень, запыхавшись, еле выговорил, что кончилась война. Конечно, суета была непередаваемая. Забилось сердце, засверкали глаза. Мы кричали, обнимались, долго не могли успокоиться. Набирали пригоршни вспаханной земли и бросали к верху. Норму вспашки мы в этот день не выполнили, но наши загонки и не пришли замерять, ведь все радовались […].

Мы с братом были особо счастливы в этот день, потому что старший [брат] наш Федор, прошедший боями от Курска до Потсдама, был жив и здоров. Вечером на закате солнца, как сейчас смотрю, село гудело, как растревоженный улей: кто плакал, кто смеялся, кто пел. Я по-настоящему тогда понял, как нужна нам была эта победа.

20 апреля 1965 г.

Ф. М—98. Оп. 3. Д. 83. Л. 156.

Шашнов В. Н., г. Североуральск, Свердловская обл.

№ 156. Победа, одна из первых

В суровые октябрьские дни 1941 года советские войска, сдерживая натиск немецко-фашистских войск, рвавшихся на восток, заняли оборону по линии населенных пунктов Васильевка, Филоновщина, Марковка, Печище, расположенных по сторонам Роменского шоссе в Сумской области. Боевую задачу советские войска выполнили успешно. При тесном взаимодействии всех родов войск 1 пехотная и 2 мотодивизии противника были окружены. Пять дней гремела канонада, и 12 октября 1941 года окруженная группировка фашистских войск была полностью ликвидирована. Линия фронта была отодвинута на запад на 90 км. Сотни боевых и транспортных машин, много орудий, минометов, стрелкового вооружения и боеприпасов захватили наши войска в качестве трофеев, много боевой техники противника осталось разбитой, на колхозных полях больше тысячи гитлеровцев нашли себе могилу, много пленных захватчиков было отправлено под конвоем на восток. Во время боя я, подросток, укрывался, прятался в глубокой балке Довжик, поросшей мелколесьем. В ходе боя здесь сконцентрировалась группа фашистов, состоящая из 8 танков, 11 бронетранспортеров и батальона пехоты. Гитлеровцы находились у тыла наших противотанковых батарей и готовились к прорыву. Мне удалось незаметно ускользнуть из балки, и я предупредил артиллеристов о грозившей им опасности. Через час гитлеровцы пошли в прорыв, но были встречены метким огнем артиллеристов и пулеметчиков и уничтожены. Во время этого боя я помогал санитарам подбирать раненых. В день уничтожения немецко-фашистской группировки командованием части мне, подростку, была объявлена благодарность. К концу войны пришлось идти трудными солдатскими дорогами, и день Победы я встречал в Кюстрине в госпитале. День 12 октября 1941 года для меня самый памятный: в этот день я узнал, что немецко-фашистская армия победима, что грядущая победа близка.

29 мая 1961 г.

Ф. М—98. Оп. 3. Д. 84. Л. 78–79.

Шевченко И. И., г. Сумы

№ 157. Это не забыть!

Не знаю, смогу ли я в своем письме выразить те чувства, которые я испытала, когда услышала о победе нашего народа. Когда на Западе отгремели последние залпы, мне было без малого 11 лет. Жила я с мамой и сестрами в Красноярском крае, т. е. в глубоком тылу. До моего детского сознания не доходил весь ужас войны: не слышала свистящего воя и взрыва бомб, треска зениток, на моих глазах никто не убивал людей, зато я видела, какую непомерную тяжесть несли на своих плечах женщины и дети, заменяя мужчин у станка, в поле. Первый день мира я помню так хорошо, как будто это было только вчера. И сейчас, хотя прошло 20 лет, я не могу без волнения вспоминать этот день, час, когда я