ФСБ. Бывших не бывает? - Валерий Владимирович Пирогов

– Тогда пусть обращается полномочный представитель.

– Тот тоже не хочет!

– Тогда вопрос решен не будет никогда, – резюмировал Виктор.

– Так уж и никогда?! – ехидно улыбнулся генерал.

– Никогда, в смысле, пока не сменится руководство Таможенного комитета.

– А эти твои рассуждения нельзя провентилировать у руководства ГТК? – подал мудрую мысль Яковлев.

– Попробую, – неохотно согласился советник.

Самую точную информацию по этому вопросу мог дать только руководитель аппарата председателя ГТК генерал Савенко, который в таможенных органах с удовольствием выполнял миссию по осуществлению репрессий в отношении СВХ и таможенников, контактирующих с участниками внешнеэкономической деятельности. Обычно он бывал в курсе всех событий и держал нос по ветру, тонко улавливая настроения начальства и стараясь работать на опережение.

Часто со своим неуемным рвением он забегал слишком далеко вперед паровоза, поэтому не успевал услышать гудок, сигнализирующий об изменившейся обстановке, и продолжал бежать вперед, пока его не останавливали. Как выразился один из ветеранов-таможенников, в таможенной службе многие сотрудники таможни добросовестно выполняют роль сторожевой собаки, но одни лают только по команде хозяина, другие вообще не лают, а третьи на всякий случай лают на всех подряд.

Обычно Дмитриев задавал ему интересующие вопросы прямо. Так было и в этот раз. Заглянув к Савенко, он с порога задал вопрос:

– Что будет с Романовскими складами?

– А, эти жулики! Их закрыли навсегда! – с апломбом и гордостью за исполнение своей миссии по экзекуции над коммерсантами заявил генерал.

– А что можно сделать? – Виктор постарался приземлить полет его служебного рвения.

– Пусть отдают тридцать миллионов, тогда еще можно поговорить! – неожиданно конкретизировал претензии к коммерсантам Савенко.

– Рублей или долларов? – задал несерьезный вопрос Виктор.

– Конечно, долларов.

– А если кто-то сверху выйдет на председателя? – предложил новый вариант Виктор.

– Пусть выходят, но это бесполезно. – Савенко огласил свой вердикт и, посчитав, что дальнейшее обсуждение этой темы бессмысленно, отвернулся к окну, за которым был давно надоевший ему пейзаж.

Дмитриев вернулся в свой кабинет и пересказал генералу свой диалог с Савенко. Тот на минуту задумался и неожиданно изрек:

– Я сейчас пойду к одному заместителю председателя ГТК и покажу запись его разговоров с одним крутым бизнесменом, где он просит у того деньги. Может, он решит наш вопрос.

Виктор только молча развел руками.

Через пару недель Яковлев снова зашел к зампреду и предъявил дополнительную порцию компромата. Разговор состоялся, и зампред обещал ему подумать над предложением. Подумал так, что лег болеть и не появлялся на работе десять дней, но вопрос не решил. Теперь вопрос должен был улаживать только лично председатель, что Виктор и сообщил Яковлеву.

Через некоторое время, поняв неизбежность личного участия, в таможенный комплекс на Филях к председателю ГТК приехал-таки полномочный представитель президента. После беседы был достигнут компромисс – им было подписано согласие на назначение одного из руководителей таможен начальником Московского таможенного управления, которому ранее неоднократно отказывалось в назначении, а в качестве ответного жеста доброй воли лицензия на работу Романовских складов Таможенным комитетом была выдана.

Правда, с жестким условием, что на Романовских складах теперь могут работать только утвержденные ГТК компании, аффилированные с РПЦ. Кроме них – никого лишнего! Это был хеппи-энд, впрочем, временный, как всё в этом мире.

Дело «Трех китов» длилось несколько лет, и его отголоски слышны и по сей день. Когда один из помощников руководителя ФТС, полковник Шолохов, зашел к Виктору, он сообщил услышанную по телевизору новость:

– Слышал, сейчас сообщили, что из Совета Федерации уволили по коррупционным мотивам сразу трех сенаторов, в том числе нашего бывшего зампреда Гутина.

– Теперь уже слышал, – немного удивившись, заметил Виктор.

– И что можешь сказать об этом?

– Я, конечно, удивлен, что это случилось. Особенно в отношении Гутина, учитывая его связи. С другой стороны, это было предрешено, потому что после его увольнения из таможенных органов ко мне заходили наши действующие коллеги из «Детского мира», которые уверенно заявляли, что они не простят ему участие в войне против ФСБ и обязательно «закопают». То, что они достали его, даже защищенного депутатской неприкосновенностью, еще раз подтверждает, что круче ФСБ среди российских спецслужб никого нет и не может быть по определению.

Виктор проработал в Таможенном комитете около десяти лет. В это время там уже работали несколько сотен бывших сотрудников спецслужб и десятки прикомандированных офицеров ФСБ. Россия окрепла и становилась самостоятельным игроком на международной арене, и в этом всё большую роль играли служба госбезопасности и внешняя разведка, работа которых часто пересекалась с таможней.

Беспредел, творившийся в таможенных органах в начале девяностых, постепенно сменился на управляемую коррупцию. Политическая жизнь в стране продолжала бурлить и оставалась непредсказуемой. Впрочем, так казалось только со стороны.

Виктор, как советник, было достаточно загружен по службе, поэтому несколько лет почти не бывал на Лубянке и на празднованиях Дня чекиста 19 и 20 декабря. Несколько раз он случайно встречался на Проспекте Вернадского и Ленинском с новым начальником военной контрразведки.

– Что не заходите? Мы вас помним, – доброжелательно интересовался Александр Георгиевич.

Хотя Виктор знал, что во время совместной службы у них были добрые отношения, он также понимал, что у каждого большого руководителя столько важных государственных дел, что предложение посетить Лубянку можно расценивать скорее как дежурную вежливость, поэтому отговаривался как мог:

– Да меня особенно никто и не приглашает. Потом, я действительно сижу при начальстве с утра до вечера, и даже все субботы.

– Знаю. Но всё равно, заходите… – подтвердил свое приглашение генерал.

Виктор не зазнался и ни в коем случае не игнорировал организацию, в которой проработал только в «доме два» на Лубянке двадцать три года, все эти годы в Первом отделе. Просто острой необходимости в общении с бывшими сослуживцами у него не возникало. Десятки коллег сами звонили или приезжали к нему, кто по дружбе, но по большей части по делам. К счастью, далеко не всегда дела эти были связаны с деятельностью таможни. Как и большинство таможенников, он с настороженностью относился к просьбам помочь в запутанных ситуациях, связанных с таможенным оформлением. Как правило, такие просьбы были с криминальным оттенком.

Но в основном к нему приезжали другие люди – бывшие сотрудники военной контрразведки. Особенно часто приезжал начальник Академии проблем безопасности, обороны и правопорядка (АБОП) Виктор Шевченко, его помощник Вячеслав Топик и Виктор Маркелов, с которыми он много лет работал в центральном аппарате КГБ, и они активно вовлекали его и других коллег-таможенников в деятельность Академии безопасности.

В конце девяностых при содействии Путина, который тогда был премьер-министром, полковник Шевченко создал эту академию и в короткий срок сумел привлечь к её деятельности тысячи действующих руководителей силовых министерств и ветеранов спецслужб, которые продолжали работать