ФСБ. Бывших не бывает? - Валерий Владимирович Пирогов

Служба в таможенных органах для большинства бывших сотрудников КГБ явно оказалась не худшим периодом в их службе. Здесь собрались люди из разных ведомств, с различным жизненным опытом и различными целями – из ФСБ, армии, МВД, прокуратуры и партийных органов. Одни, выйдя на пенсию, просто хотели приткнуться куда-нибудь. Другие начинали жизнь заново и стремились сделать в таможенных органах карьеру. Были и те, кто рассчитывал быстро и легко обогатиться.

Однако таможенная система к этому времени уже сложилась, поэтому часть людей отторгалась ею довольно быстро. Остальные приживались и становились настоящими патриотами таможенных органов, сознательно отождествляя себя с ними, как это принято было в традиционных системах – в КГБ, Министерстве обороны, МВД, в среде врачей и журналистов.

Виктор Дмитриев несколько лет был помощником первого заместителя ГТК генерал-полковника Владимира Макарова, бывшего заместителя начальника Управления кадров ФСБ и заместителя руководителя Администрации Президента по кадрам. Владимир Викторович в ГТК курировал не только Главное управление кадров и ряд региональных таможенных правлений, но и создание Таможенной академии и медицинского управления.

За время совместной работы он познакомил Дмитриева со многими уважаемыми людьми, которые стали его друзьями. Особенно с генералом КГБ Валентином Орловым, позже с его легкой руки ставшим известным поэтом и секретарем Союза писателей России, и полковником Владимиром Ямпольским, ответственным редактором серии рассекреченных документов НКВД периода ВОВ, который дарил ему каждую из этих книг, кроме последней, которая вышла в свет уже без него… Потом полковник Дмитриев был советником у двух руководителей таможенной службы – Жерихова и Бельянинова.

Согласно расхожему журналистскому штампу, «таможня дает добро». Проработав в таможенных органах несколько лет, Виктор понял, что далеко не все таможенники в силу своих должностных обязанностей могут иметь дополнительные доходы. Еще меньшее их число располагают возможностями для серьезного обогащения. В таможенном лексиконе это были должности, относящиеся к зоне риска – в основном сотрудники отделов таможенного оформления и контроля, имеющие непосредственный контакт с коммерсантами и таможенными брокерами, которые откровенно предлагали им нарушить служебные инструкции за доллары.

В девяностые годы это делалось повсеместно и почти безнаказанно, поэтому у таможенников появился серьезный соблазн – использовать эту возможность. Риск, даже в случае возбуждения уголовного дела, был для них минимальным – увольнение, а выгода баснословная. Подвержены риску коррупции были и сотрудники правоохранительного блока, которые выявляли факты контрабанды и нарушения таможенных правил, но за вознаграждение могли «не заметить» нарушения, перевести их из разряда уголовных преступлений в административные правонарушения или развалить уголовное дело.

Тем более для таможенников не было секретом, что новое руководство страны массово вывозило за рубеж достояние страны. В 1995 году на слушаниях в Сенате США директор ЦРУ рапортовал о проделанной работе по развалу СССР:

– Да, мы потратили на это многие миллиарды долларов, но они уже сейчас близки к тому, что у русских называется самоокупаемостью. За четыре года мы и наши союзники получили различного стратегического сырья на 15 миллиардов долларов, сотни тонн золота, драгоценных камней и т. д. Под несуществующие проекты нам переданы за ничтожно малые суммы свыше 20 тысяч тонн меди, почти 50 тысяч тонн алюминия, 2 тысячи тонн цезия, бериллия, стронция и т. д.

Если руководство страны потворствовало вывозу из страны за бесценок национального достояния, накопленного за десятилетия советской власти, то бывшие сотрудники КГБ, ставшие теперь таможенниками, не дремали. Бывшие чекисты не потеряли навыков борьбы с враждебными происками западных спецслужб по подрыву экономической мощи страны.

На счету бывших особистов, боровшихся с контрабандистами и «оборотнями в погонах», за эти годы было немало успешных и громких дел, в том числе и связанных с наркотрафиком. Через пять лет работы в Таможенном комитете, уже будучи в должности советника руководителя таможенной службы, в кабинет Дмитриева вошел бывший коллега из Первого отдела, который был назначен начальником отдела по борьбе с наркотрафиком в Управление по борьбе с контрабандой.

В течение нескольких месяцев после его назначения они тесно общались, занимаясь не столько воспоминаниями о службе в КГБ, сколько обсуждая проблемы борьбы с контрабандой наркотиков. Для Виктора это было малознакомое поле деятельности, а Валерий Петрович за время работы в ФСБ и СВР ранее тесно соприкасался с этим вопросом. Тем не менее Виктор, зная таможенную специфику, предложил ему:

– Обрати внимание на границу с Казахстаном и на Северо-Западное таможенное управление, конкретно на Питерский порт.

– Я знаю, что через границу с Казахстаном наркотики провозят в основном в железнодорожных составах или на автомобилях, а порт в Питере чем примечателен? – с сомнением произнес Валерий Петрович.

– Про контрабанду наркотиков из Средней Азии в поездах и автофургонах знают все, но я, курируя ранее Главную инспекцию Минобороны, знаю, что граница с Казахстаном абсолютно не прикрыта силами ПВО. Нелегально летящий самолет там, вероятно, отследят, но на низко летящем вертолете запросто можно контрабандой провозить не килограммы, а тонны наркотиков.

– Неожиданная мысль, это надо проверить, – согласился Валерий Петрович.

– А через Питер могут возить из Колумбии кокаин, а от нас на Запад разработанные в России синтетические наркотики, – пояснил Виктор.

– Тоже реально, но пока такая статистика по Питеру отсутствует, – заметил Валерий Петрович, опиравшийся только на известные ему факты.

– Тем более это подозрительно…

Через некоторое время эти предположения неожиданно подтвердились. Таможенники случайно обнаружили в Питере контрабандный канал наркоторговцев. На одну из военных баз поступила партия краски в больших металлических емкостях.

Приемщик на складе оказался дотошным. Ему показалось подозрительным, что общий вес партии краски был меньше, чем заявленный, и предложил проверить вес каждой емкости. Она также весила меньше, чем полагалось. Когда краску вскрыли, оказалось, что там за двойным дном были спрятаны пачки долларов. Всего было изъято несколько миллионов долларов.

К делу подключилось ФСБ. Оказалось, что таким способом доллары шли из-за океана в оплату за поставленный по наркотрафику через территорию России героин, который был произведен в Афганистане. Однако вскоре последовала команда сверху расследование прекратить, материалы уничтожить и забыть. Это была оперативная игра ГРУ, которую бдительность таможенников едва не поломала в самом начале.

Когда Валерий Петрович рассказал об этом Виктору, тот вспомнил о встрече с адмиралом, который давал ему материалы о списках и об участии в тайных операциях ГРУ. Он поделился с коллегой этой информацией, в ответ Валерий Петрович рассказал ему о том, что в СВР также проходила информация о наличии подобных списков в израильских спецслужбах. С его слов Виктор сделал пометки в забытом, но не уничтоженном им досье от адмирала.

Но даже на фоне таких коллизий дело «Трех китов», инициированное таможенной службой, выделяется из общего ряда околотаможенных