ФСБ. Бывших не бывает? - Валерий Владимирович Пирогов

Виктор прямо сказал ему:

– Я написал рапорт на увольнение. Начальство предлагало продлить срок службы, но я решил уйти сам, а не ждать, когда окажусь ненужным. Готов рассмотреть предложения, если таковые есть.

Он специально не сказал другу, что его приглашают на хорошие должности в Администрацию Президента и в УСБ таможенной службы. Последний раз предложили стать даже представителем Администрации при Правительстве Москвы, лично при Лужкове, но он отказался, сострив: «На эту должность вам нужен Березовский!» Сейчас он проверял своего старого друга, грубо говоря, «на вшивость».

Друг деловито поинтересовался:

– Ты ведь бывал у меня в офисе на улице Маши Порываевой, видел, чем мы занимаемся. В каком качестве ты себя видишь в нашей структуре?

Виктор предполагал, что ему будет задан такой вопрос, поэтому сразу предложил:

– В качестве аналитика.

– А ты знаешь, чем занимается у нас аналитик? – назидательно заметил друг.

– Хотелось бы узнать, – спросил Виктор.

– Аналитик у нас не просто находит, разрабатывает и предлагает руководству новый проект, но и лично его ведет…

– И что из этого следует? – уже догадываясь, куда клонит друг, уточнил Виктор.

– Я не знаю, готов ли ты заниматься этим… – последовал ответ.

– Спасибо за информацию. Я тоже всегда считал, что нам нецелесообразно всем собираться в одном месте, лучше, когда свои люди есть в разных местах, – констатировал Виктор.

– Всегда рад тебя видеть и слышать…

– Пока… – попрощался Виктор и повесил трубку.

– Пока-пока… – прозвучало в ответ.

Виктор еще до звонка догадывался, что начальник СБ олигарха, с которым он был близко знаком более двадцати лет, а их дети в пятилетнем возрасте спали на одной раскладушке, не захочет иметь в подчиненных друга, к тому же обладавшего некоторыми качествами, которых у него не было. Ему нужны были в Службе зависимые и послушные подчиненные, а не равные ему друзья. И в этом была своя логика и правда.

И Виктор принял совершенно неожиданное для него самого и его знакомых предложение – через день после увольнения из ФСБ он оказался не в Администрации Президента, а был назначен советником начальника УСБ таможенной службы (ГТК).

Достаточно пообщавшись за годы службы в КГБ с высшими руководителями страны и военачальниками, Дмитриев насмотрелся на негативные стороны придворной жизни и теперь хотел как можно меньше контактировать с власть предержащими. Как говорится, «минуй нас пуще всех печалей и царский гнев, и царская любовь…». Но, видимо, не судьба.

Через год работы советником начальника УСБ ГТК, в августе 1998 года, вернувшись из отпуска, он обнаружил, что вместо полковника Гутина начальником теперь работает полковник Овдиенко, который, в счастью для подчиненных, оказался самостоятельным и несуетливым (в смысле – под начальством). Он смог сохранить управление и часть его сотрудников. Бог знает, каких это стоило ему усилий.

Должность начальника УСБ была генеральской, а Овдиенко давно был полковником и хотел получить это звание, которое армейские острословы не зря называют не званием, а счастьем. Он имел к этому все основания, кроме возраста – за шестьдесят лет. Бывшие коллеги из ФСБ, работавшие теперь в Управлении кадровой политики Администрации Президента, могли ему помочь с получением генеральского звания: «Запросто, да не задарма!» Но, видно, не судьба.

11 марта 1999 года у Овдиенко был день рождения. Поздравлять его приехал лично новый председатель ГТК Драганов, который привез с собой несколько приближенных ему начальников управления. Для этого в кабинете Овдиенко собрались человек семь сотрудников управления и Драганов с приближенными. Валерий Гаврилович произнес прекрасную речь:

– Начальник УСБ Овдиенко не только отличный профессионал, знающий свое дело и умело работающий на порученном посту, но и прекрасный человек, который сумел в наше непростое время сохранить честность и порядочность, что сделать бывает очень трудно.

При этом Драганов многозначительно посмотрел на окружающих и порекомендовал всем брать с Овдиенко пример. Собравшиеся в знак согласия дружно закивали головами. Драганов вручил Овдиенко именной боевой пистолет и вскоре вместе с заместителями отбыл в свою резиденцию, которая тогда находилась на трех вокзалах.

Овдиенко был искренне рад поздравлению и подарку, так как всегда мечтал о наградном оружии. На глазах у него даже навернулись слезы…

Но прошло всего несколько часов, и, возвратившись в свой кабинет на Комсомольской площади, рука Драганова не дрогнула, подписывая приказ об освобождении Овдиенко от должности и возвращении на нее Бориса Михайловича Гутина. Быть может, этим Драганов, над которым нависла угроза увольнения, хотел задобрить покровителей Гутина или просто восстановить справедливость? Бог ему судья, но предположение насчет справедливости явно сомнительно.

Скорее всего, он выполнял чье-то очень высокое требование, так как ранее отказался сделать это даже по просьбе премьер-министра Черномырдина. В любом случае это выглядело как верх цинизма и лицемерия. Кроме того, не помогло ему самому – через пару дней Драганов тоже был освобожден от должности.

Гутин вскоре получил звание генерал-майора, через год генерал-лейтенанта, а потом и генерал-полковника. В 1997 году в УСБ вместе с Гутиным из военной контрразведки пришли Кудрявцев, Яриз, Дмитриев, Сидоров, Таратин и Стоцкий, а также Горчаков и Симонов из Академии ФСБ, Решетников и Седов – из СВР.

Дальше произошло то, что и должно было произойти. Эта команда из десяти человек за несколько месяцев выполнила свою задачу, создав работоспособный аппарат собственной безопасности, который затем за два года сформировал структуру подразделений собственной безопасности в региональных таможенных управлениях, насчитывающую около тысячи оперативников, разработал и внедрил нормативно-правовую базу, завоевал авторитет в таможенных органах и среди коллег в ФСБ, Генпрокуратуре и МВД.

Выполнив задачу, команда как-то сама собой распалась, самоликвидировалась. Большинство ушло на повышение, а кто-то не вписался в коллектив. Гутин стал зампредом ГТК, Кудрявцев – начальником Управления кадров, Симонов – первым заместителем начальника Таможенной академии, Решетников – начальником Московской оперативной таможни, Седов – начальником Акцизной таможни, Стоцкий – начальником отдела в Управлении кадров, а Горчаков бессменно оставался помощником Гутина.

Сидоров через пару лет был назначен начальником СБ ДВТУ, Алистратову «повезло» больше всех – он возглавлял службы безопасности поочередно в трех таможенных управлениях – СЗТУ, ЮТУ и ЦТУ, Шантурин около года был начальником СБ в Московском управлении, получил генерала, вернулся на зама в УСБ, но вскоре вновь стал заместителем начальника ЦТУ по инспектированию СВХ.

Как-то в разговоре Дмитриев заметил по этому поводу Гутину:

– Борис Михайлович, вы подозрительно много выдвигаете людей из тех, кто начинал работать в УСБ вместе с вами. К чему бы это?

Тот ответил «по существу»:

– Время разбрасывать камни… Но всё это происходит неспроста.

В действительности всё было очень просто. С одной стороны, люди вырастали на глазах, приобретали опыт и навыки работы в таможенных органах, они объективно созрели для выдвижения на вышестоящие должности, каковых в рамках УСБ для них не было. С