Очень важные люди. Статус и красота в мире элитных вечеринок - Эшли Мирс

Однако сколько бы промоутеры ни прокачивали глубину своих отношений с элитными клиентами, их дружба выглядела скорее как хаотично оформленная стратегия и часть подхода, при котором промоутеры старались скрыть факт экономического обмена, включая достаточно неприятную торговлю девушками ради выгоды. Промоутеры были в непростой ситуации, они разделяли со своими клиентами отдых и создавали иллюзию дружественных отношений, при этом отрицая экономическую важность этой дружбы. Отсюда и вытекали асимметричные ожидания между двумя сторонами: клиенты ожидали веселья и краткосрочного контакта, а промоутеры надеялись на долгосрочные отношения с возможностями для экономической и социальной мобильности.

Цветной капитал

Расовая принадлежность была еще одним маркером того, что промоутеры имели статус аутсайдеров. Во время моего исследования я заметила, что в клубах темнокожие мужчины встречаются в основном на позиции промоутеров и секьюрити. В клубе типа The Downtown вечером из ста человек найдется в лучшем случае десять темнокожих, некоторые из них будут промоутерами. Ребята на фейс-контроле внимательно следят за тем, чтобы не пускать слишком много темнокожих в клуб.

Промоутеры различались по этносам и расам, так, во время моего исследования где-то треть промоутеров, с которыми я общалась в Нью-Йорке, были темнокожими или латиноамериканцами, чаще всего они были иммигрантами. Из сорока четырех промоутеров, у которых я взяла интервью, девятнадцать считали себя темнокожими, двадцать белыми, пять азиатами и пять латиносами (три темнокожих и два белых). Двадцать пять из них были иммигрантами, которые приехали в Америку на заработки, и всего восемь из них были белыми американцами[140].

Являясь аномалией на преимущественно белокожей VIP-сцене, темнокожие промоутеры прекрасно осознавали свою маргинальность и то, как все смотрят на них сквозь линзы расовых стереотипов. Например, девушки часто считали темнокожих промоутеров сексуальными, а клиенты считали, что раз они темнокожие, то они кто-то вроде сутенеров или наркодилеров. И все же иногда промоутеры могли пользоваться тем, что социологи называют термином «цветной капитал», используя стереотипы о темнокожих людях, их экзотичности и сексуальности. Цветной капитал отсылает нас к объективизации цветных людей в стереотипных ассоциациях, которые связывают темную кожу с «душой» и экзотикой, которую белые люди могут присвоить себе, чтобы повысить свой статус. Белые могут пользоваться темнокожим капиталом, заявляя, что у них есть связи с темнокожими людьми, чтобы изобразить себя с лучшей стороны и показать, что они могут быть чувствительны к африканской культуре или связаны с ней. Из-за того, что цветной капитал определяют белые, темнокожие могут пользоваться им, только когда они реализуют определенные стереотипные идеи и только в конкретных местах. И все же я с удивлением обнаружила, что некоторые темнокожие промоутеры использовали доминирующие расистские стереотипы в своей работе ради собственной выгоды, формируя узкое пространство для маневра в огромной структуре расистского капитализма[141]. Эти мужчины описывали свою темную кожу как преимущество на VIP-сцене, которую они эксплуатировали в личных целях тремя способами.

Во-первых, некоторые темнокожие промоутеры использовали преобладающую в клубном мире точку зрения, что темнокожие мужчины могут быть резкими и грубыми. Удобный стереотип, который они могли использовать, когда, например, возникали споры с менеджерами клубов из-за оплаты их услуг. Мустафа, промоутер из Сенегала, говорил, что темнокожие работают больше, потому что им ничего не причитается, зато они «могут оказывать давление, потому что именно это и надо делать, когда ты промоутер». Считалось, что темнокожие иммигранты работают в два раза больше из-за двойных сложностей. По мнению Уэйн, афроамериканца из Бруклина, дело было в следующем:

– Многие темнокожие промоутеры родом из Африки, и они хорошо понимают ценность доллара… У них больше ничего нет. Вот она, их жизнь. Поэтому они очень целеустремленные. В отличие от многих других, которые родились в Америке и даже ходили в колледж.

Во-вторых, промоутеры верили, что их темная кожа помогала им выделиться из толпы. Этот токенизм имел определенные недостатки с точки зрения профессиональных качеств. В VIP-клубах большинство темнокожих мужчин говорили, что их преимущества появлялись благодаря тому, что темнокожие в зале были своеобразными токенами[142]. Сорокалетний Мишель начал работать промоутером, как и большинство мужчин в этой сфере, потому что много тусовался и был очень харизматичным. Когда он был подростком, он вместе со своим двоюродным братом Лойком (оба темнокожие ребята с Карибских островов) были постоянными клиентами в одном байкерском баре в Майами.

– Люди обожали нас. Мы были единственными темнокожими парнями там. Владелец заведения захотел с нами встретиться и в итоге предложил нам работу промоутерами. Ну то есть он говорил нам: «Слушайте, парни, я никогда ничего подобного не видел. Люди вас обожают. Вы такие веселые… Ребята, а вы никогда не думали стать промоутерами?» А мы вообще не знали, что это такое. Мне было девятнадцать лет. С юридической точки зрения мне вообще нельзя было находиться в этом заведении. Вообще-то, когда владелец сказал, что хочет увидеться с нами, я был уверен, что он хочет сказать, что нам больше нельзя тут появляться, потому что он узнал, сколько мне лет. – рассказывал Мишель.

В итоге он ушел со своей работы помощника официанта в одном кафе в Майами, а в тот момент, не веря своим ушам, он спросил владельца: «Погодите, вы хотите платить нам деньги за то, что мы сейчас делаем бесплатно?» Понимая ценность их цветного капитала, клубы предоставляли различные возможности темнокожим мужчинам, чтобы они могли войти в элитные слои общества.

– Ну смотри, я темнокожий парень с Ямайки, но в любой момент я могу набрать руководителю финансовой компании, – добавлял Мишель.

В-третьих, и эту причину отмечали многие промоутеры, – это стереотипы, согласно которым темнокожие мужчины считаются маскулинными и гиперсексуальными и благодаря этому привлекают девушек. Двадцатидевятилетний Малкольм из Бруклина часто слышал от европейских девушек фразу: «Мне нравятся темнокожие американцы». Он отвечал им: «Ну тогда я твой человек. Смотри, я темнокожий парень из Бруклина».

– Я встречался с девушками, потому что я был единственным, ну или почти что единственным, темнокожим привлекательным парнем во всем здании. Ты слышишь, что я тебе говорю? Остальные парни низкие и белые, в костюмах, ну и пофиг. И я использую это для собственной выгоды. Не буду тебе врать. Ну и если не я, то это все равно будет кто-то еще, – говорил мне Мальком.

Маскулинность темнокожих давно была источником восхищения и опасения для белой публики. Старые колониальные метафоры, связанные с их темным цветом кожи, их сексуальностью, экзотичностью