Очень важные люди. Статус и красота в мире элитных вечеринок - Эшли Мирс

и опасностью, до сих пор распространены в мире{123}. Несмотря на неотъемлемую жестокость, которая присуща этим сравнениям, темнокожие промоутеры обнаружили, что в VIP-клубах их внешность девушкам казалась экзотичной и желанной. Дре объяснял, что так как большая часть работы промоутеров заключалась в том, чтобы привлекать девушек, существующие расистские стереотипы играли им на руку:

– Женщины нас любят. Девушки нас любят. Молодые девчонки приезжают из маленьких американских городков или из Восточной Европы, а родители говорят им, чтобы они держались подальше от темнокожих мужчин, потому что они опасны и несут проблемы. Но когда те приезжают в Нью-Йорк, они начинают бунтовать против родителей. Они видят нас и думают, вау, он крутой, он вкусно пахнет, он умеет танцевать. Они думают, что мы сексуальные и веселые. У нас есть харизма, которой не хватает белым парням… У нас крутой стиль, а еще они думают, что у нас есть наркотики. – Дре знал, что он соответствует стереотипу, но он не имел ничего против этого. – Естественно, есть темнокожие мужчины, которые ужасны в постели, и белые мужчины, которые шикарны, но стереотип есть стереотип… Они видят нас, они видят веселье, они чувствуют шанс на хороший секс, потому что парень умеет танцевать.

На самом деле Дре постоянно приходилось объяснять девушкам, что он не драгдилер и не торгует наркотиками. Но зато он с удовольствием пожинал плоды стереотипа о том, что темнокожие мужчины восхитительны в постели.

Успех среди белых девушек, которым пользовались темнокожие промоутеры, вполне перекрывал расизм, с которым они сталкивались в обществе белой элиты. Малкольм помогал Сантосу принимать гостей за столиком в одном роскошном лондонском клубе. Он жил в таунхаусе в Лондоне, который обходился ему в три тысячи восемьсот фунтов в неделю, он делил его с Сантосом и девушками. Малкольм одевался в хип-хоп стиле, то есть ему нравилось, когда его штаны свисали так, чтобы было видно его боксеры. А еще он всегда носил модные лимитированные кроссовки и бейсболку задом наперед. Когда он впервые появился в лондонском VIP-клубе, его остановил фейс-контрольщик и сказал: «Никаких треников, никаких головных уборов». Это распространенный код, который используют для ограничений, связанных с расизмом. Завуалированный способ исключить темнокожих, потому что они не так одеваются, носят не ту обувь или одежду, которую обычно носят темнокожие маргинальные бедняки, то есть именно те люди, которые и создали хип-хоп культуру, которую теперь обожают белые гости ночных клубов{124}.

Малкольм расхохотался, когда рассказывал мне эту историю. Он ответил фейс-контрольщику: «Видишь, вон там стоят десять, а может, даже двенадцать моделей? Если я не зайду, то они тоже не пойдут к вам! Так что я захожу даже со своими спущенными вот досюда, – и он показывает руками место в районе бедер, – штанами». И тут он такой: «О, привет, Малкольм! Как дела, Малкольм?»

Но цветной капитал темнокожих мужчин имел и другую сторону, так что он не только создавал возможности, но и мог принести определенные риски. С одной стороны, промоутеры описывали свою расу как ценный актив, который помогал им выделяться и привлекать девушек. С другой стороны, промоутеры признавали недостатки, с которыми они сталкивались, будучи небелыми, особенно в VIP-мире. Дре рассказывал:

– В элитных обществах, чем выше ты поднимаешься, тем меньше там людей. Правда состоит в том, что, и я об этом прекрасно знаю, в The Downtown меня без девушек и без связей ни за что бы не пустили. Они бы относились ко мне как к мартышке или еще хуже.

Промоутеры также прекрасно знали, что отрицательные, вредные стереотипы, связанные с темнокожими, всегда были где-то рядом, что они постоянно угрожали их имиджу и безопасности. Дре хорошо знал, кто из девушек употребляет наркотики и кому еще нет двадцати одного, потому что он понимал, что полицейские с радостью арестуют темнокожего парня, который будет рядом с белокожей девушкой, тем более пьяной или несовершеннолетней. Малкольм разделял его страхи. Когда пропала одна белая девушка, полиция допрашивала его, потому что его номер телефона был в списках ее контактов. Оказалось, что она просто сбежала в Атлантик-Сити, никого не предупредив, после чего Малкольм с облегчением сказал:

– Ну слава богу, она объявилась! Понимаешь, я же темнокожий парень, а тут пропала белокожая девушка. Кажется, я мог сильно влипнуть.

В конце концов, за пределами VIP-сцены темнокожие мужчины-промоутеры сталкивались с проявлением нетерпимости и расизма каждый день.

– Если ты темнокожий парень, тебе надо быть лучшим. Надо одеваться лучше всех, надо вести себя лучше всех. Надо всегда быть лучшим. – А еще Дре рассказал историю, произошедшую на одном художественном шоу: – Я столько раз ходил на подобные мероприятия. И вот я там, и какой-то умник захотел проверить мое терпение, отпуская тупые расистские шутки. Мне оставалось только улыбаться и смеяться. В такие моменты я не расстраиваюсь.

И действительно, Дре сумел сохранить лицо, когда мы днем столкнулись с ужасным хамством. Мы прогуливались по даунтауну Нью-Йорка в поисках подарка для одного модельного агента. Перед тем как мы отправились, он сказал мне: «Ок, погоди, я принаряжусь», – после чего надел свои винтажные Ray Ban и низко натянул на глаза черную шапку. Он взял меня под руку, и я пошла с этим модником, в его дизайнерских голубых джинсах.

Когда люди встречали его в таком виде, иногда они думали, что он знаменитость, так что его часто останавливали, потому что хотели узнать, кто он и куда идет. Прохожие часто оборачивались ему вслед, а посетители кафе провожали его долгими взглядами.

Но между тем его стильный мужественный образ впечатлял не всех, и в тот день мы вдруг поняли, что за нами кто-то идет. Взрослый белый мужчина следовал за нами уже несколько кварталов, а когда он догнал нас на следующем переходе, он агрессивно выругался на Дре за то, что тот носит слишком мешковатые штаны, что было достаточно популярным как у хип-хоп артистов, так и у VIP-тусовщиков.

«В этом мире, в этом белом мире мы носим штаны над задницей», – прокричал этот мужик Дре. Дре вел себя радушно и спокойно, делая вид, что он не обращает внимания, но это было совершенно не так. Спустя несколько недель он припомнил мне: «Фраза “это мир белых” оскорбительна или нет?»

Ценность темной кожи падает ровно так же, как падает ценность непомерно дорогущего шампанского, как только человек выходит за пределы бархатной веревки. Ценность цветного капитала, как ценность всех капиталов, работает только в определенных местах. Так что за стенами VIP-клубов темный цвет кожи мог быть источником неприятностей для