Воспоминания участников штурма Берлина - Анатолий Петрович Криворучко

Танк, стоявший у нас под окном, дал выстрел из пушки. Зазвенело в ушах, и трудно стало дышать от пороховых газов.

Слышу крики «ура». Это наши автоматчики совместно с пехотинцами штурмуют угловой трехэтажный дом.

Тут меня позвал мой помощник гвардии старший сержант Целых.

— Товарищ командир взвода, — сказал он, — связи нет. Кому прикажете идти на линию?

Я его едва слышал от шума в ушах. Приказал идти Сердечному.

Гвардии ефрейтор Сердечный схватил аппарат, полкатушки кабеля и выбежал на улицу. При таком сильном движении танков можно угодить под гусеницу. Но Сердечный, не обращая внимания на свист пуль и минных осколков, примеривался к движению танков; он перебегал от танка к танку, от дома к дому, пока не скрылся из виду.

А на улице не видно ничего, кроме танков ИС, которые медленно продвигаются вперед и стреляют из своих длинноствольных пушек, в частности, по дому, который стоит на углу улицы Хольцмарктштрассе и Маркусштрассе. За этот дом немцы яростно дерутся, в этом направлении ушел Сердечный…

Телефон ожил. Связь восстановлена за 10 минут. Время идет, а Сердечного все нет. Ну, думаю, погиб.

И в эту самую минуту слышу звонок. Схватил трубку и кричу:

— Жанр слушает!

— Это Жанр? — слышу в трубке.

— Да, Жанр.

— Я с линии. Ну как, связь есть?

— Есть! Приказываю пробираться ко мне.

Вдруг слышу, кто-то кричит:

— Командир взвода связи!

Оглядываюсь — командир полка. Подлетаю к нему и докладываю тоже во весь голос:

— Слушаю вас, товарищ гвардии майор!

Он мне говорит:

— Сейчас штаб полка должен перейти вон в тот дом. Туда надо дать связь. Но смотри — осторожно, с дома, что на передней улице, бьет пулемет.

— Да, — говорю, — вижу.

Дело не шутейное. Но если надо, то будет выполнено.

— Целых! — крикнул я своему помощнику. — Приказываю дать связь вон в тот дом. Берите с собой две катушки кабеля и один аппарат, даю в помощь двух бойцов. Ввиду тяжелой обстановки срок вам — 40 минут.

— Есть, — ответил гвардии старший сержант Целых и пошел брать имущество связи.

Через 5 минут, сгибаясь под тяжестью катушек, он выбежал за дверь. За ним следовали гвардии сержант Алексеев и Сердечный, который только что возвратился с задания.

Противник их заметил и дал очередь из пулемета, которой ранило одного пехотинца, тоже делавшего перебежку. Ну, думаю, не решатся мои хлопцы дальше тянуть, — и выбежал сам. Добрался до угла дома, где они остановились, вижу — Целых нет. Спрашиваю: «Где помкомвзвода?» Мне говорят, что Целых ушел на поиски обходного пути. Целых явился с неудачей — другого пути не оказалось.

Тогда я принял решение:

— Потянем прямо по дороге.

Целых взял катушку и пополз по кирпичам. Я с аппаратом последовал за ним.

Связь была наведена через 45 минут. За нами, также перебежками, пришел гвардии майор Кузов, а за ним и весь штаб полка.

На этом месте штаб находился до следующего дня. Бой продолжался не утихая, и все время командир полка имел бесперебойную связь с командиром дивизии.

Гвардии младший лейтенант А. Климкович. Саперы у баррикады

Вот наконец между развалинами разрушенных домов мелькнула голубая полоска воды. Шпрее! Последняя водная преграда на пути к победе!

Сапер гвардии старший сержант Анатолий Логунов и его бойцы переправлялись с первыми пехотинцами. Приказ старшего командира гласил: «Центральная улица, по которой должны пройти наши танки, забаррикадирована немцами. Приказываю расчистить путь, разобрать баррикаду!»

Едва лодки наших воинов отчалили от берега, как одновременно с разных сторон заговорили огневые точки гитлеровцев. Казалось, гвардейцам не преодолеть этот сплошной огонь, становившийся с каждой минутой все сильнее. Кругом кипела вода от пулеметных очередей. Рвавшиеся мины вздымали столбы водяной пыли. Из ближайших домов открыли огонь «фаустники».

Но наши лодки двигались вперед.

Все ближе и ближе берег, сверкавший вспышками выстрелов. Вот уже до него осталось несколько метров. Старший сержант Логунов первым выскочил на набережную и, строча из автомата, бросился вперед. За ним последовали остальные бойцы. Им удалось ворваться в один из домов и уничтожить его гарнизон.

Под огнем врага быстро наводились мосты. Одна за другой прибывали новые лодки, новые гвардейские подразделения высаживались и шли вперед, очищая квартал за кварталом.

Вот уже пройдена половина улицы, взята баррикада. Саперы Логунова повесили автоматы за спину и приступили к работе. Вдруг из подвала углового дома застрочил пулемет. К нему присоединилось несколько автоматов. Стреляли также из окон чердака. Пришлось залечь. А с того берега одна за другой неслись радиограммы: «Начинаем переправлять танки. Спешите!», «Быстрее обеспечивайте проход танкам!»

Старший сержант Логунов приказал продолжать работу несмотря на огонь врага. Он посмотрел на гранаты, висевшие у него на поясе, и побежал к дому, где сидел пулеметчик.

Немцы заметили храброго воина и открыли по нему стрельбу. Гвардеец бежал, прижимаясь к стенам домов, падал и снова вскакивал.

Прошло всего несколько минут, но казалось, что часы прошли, пока Логунов преодолел последние метры улицы. Две гранаты полетели в окно подвала. Вражеский пулемет замолк.

Еще горячей закипела работа у саперов. С чердака раздавались автоматные выстрелы, но на них никто не обращал внимания. Уже доносился гул моторов с нашего берега.

Вместе с саперами работал и их командир. Во время поединка с немецким пулеметчиком Логунов был ранен в ногу. Но надо было как можно быстрее разобрать баррикады, и старший сержант забыл о ране.

Проход был сделан вовремя. Переправившиеся советские танки неудержимой лавиной устремились в него, ринулись вперед по широкой улице вперед, к центру Берлина, к победе. А на их броне вместе с десантами автоматчиков сидели отважные саперы гвардии старшего сержанта Логунова. Впереди было еще много улиц и много баррикад.

Младший лейтенант В. Таганцев. Встреча в тоннеле

23 апреля полк, в составе которого действовал наш батальон под командой гвардии капитана Волощуна, прорвав глубоко эшелонированную оборону немцев на ближних подступах к Берлину, вступил в город. Здесь нам сразу пришлось разбиться на мелкие штурмовые группы от трех до десяти человек в каждой. Я был парторгом батальона, но тоже вошел в одну из групп.

Моя группа в составе пяти человек одной из первых завязала с противником бой внутри Силезского вокзала. В первые дни боев в Берлине сопротивление, которое мы встретили в Силезском вокзале, было, я бы сказал, самое сильное. Немцы засели в станционном здании, в окнах установили станковые пулеметы, на чердаках укрыли снайперов.

Я