Третий рейх. Зарождение империи. 1920-1933 - Ричард Джон Эванс

class="p1">Многие работники из среднего класса чувствовали, что их социальное и экономическое положение находилось под угрозой при Веймарской республике. Офисные служащие теряли свои места или боялись, что это произойдёт, учитывая, что банки и финансовые дома испытывали серьёзные трудности. Туристические агентства, рестораны, магазины, торгово-посылочные фирмы — огромное число работодателей в секторе обслуживания столкнулись с тем, что покупательная способность населения значительно снизилась. Нацистская партия, теперь имевшая разветвлённую структуру специальных подразделений, видела это и начала направлять свой призыв к профессиональным рабочим и среднему классу собственников. Это было воспринято как отступничество теми нацистами, которые, как Отто Штрассер, брат партийного организатора Грегора Штрассера, продолжали отстаивать «социалистический» аспект национал-социализма и чувствовали, что Гитлер предаёт их идеалы. Возмущённый поддержкой, которую Отто Штрассер и его издательский дом оказывали акциям левых, таким как забастовки, Гитлер вызвал руководителей партии на совещание в апреле 1930 г. и выступил с осуждением взглядов Штрассера. Чтобы попытаться нейтрализовать его влияние, он назначил партийным министром пропаганды рейха Геббельса. Однако, к раздражению последнего, Гитлер откладывал окончательное решение этого вопроса, надеясь, что пропагандистский аппарат Отто Штрассера окажется полезным на региональных выборах в июне 1930 г. Только после выборов, а также после того, как Штрассер опубликовал нелицеприятный отчёт о своей ссоре с Гитлером, тот решил очистить партию от него и его сторонников. Штрассер опередил это решение, подав в отставку 4 июля 1930 г. Это было серьёзное разделение. Наблюдатели затаили дыхание, гадая, выживет ли партия после отпадения левого крыла. Однако обстоятельства сильно изменились с тех пор, как Геббельс с друзьями возродил партию в Руре с помощью социалистических девизов. Уход диссидентов показал, что Штрассер со своими идеями имел очень слабую поддержку в партии, даже его брат Грегор отказался от него. Отто Штрассер исчез из серьёзной политики и провёл остаток жизни в Германии, а потом в изгнании, придумывая мелкие, сектантские организации для распространения своих взглядов среди небольшого числа единомышленников[596].

Избавившись от последних признаков «социализма», Гитлер приступил к установлению контакта с более консервативными правыми. Осенью 1931 г. вместе с националистами он присоединился к так называемому «Гарцбургскому фронту», опубликовав общую декларацию с Гугенбергом в Бад-Гарцбурге 11 октября, в которой заявлялось об их готовности объединиться в управлении Пруссией и рейхом. Хотя нацисты всячески подчёркивали свою независимость — например, Гитлер однажды отказался принимать парад «Стального шлема», — это стало знаком значительного расширения сотрудничества, первые шаги к которому были предприняты в ходе кампании против плана Юнга в 1929 г. В то же время Гитлер предпринимал серьёзные усилия, чтобы убедить промышленников, что его партия не представляет для них угрозы. В своём выступлении перед примерно 650 бизнесменами в Клубе промышленников в Дюссельдорфе в январе 1932 г. он обвинял во всех бедах Германии марксизм — в своей речи он не упомянул о евреях ни единого раза — и подчёркивал свою убеждённость в важности частной собственности, тяжёлого труда и должного вознаграждения для трудолюбивых и талантливых. Тем не менее, по его словам, экономические проблемы того времени можно было решить в основном политическими средствами. Идеализм, патриотизм и национальное единство должны были стать основой для экономического возрождения, и эту основу могло обеспечить национал-социалистическое движение, члены которого жертвовали своим временем и средствами, рисковали жизнями днём и ночью в борьбе против коммунистической угрозы[597].

Эти заявления, сделанные во время выступления, длившегося два с половиной часа, были крайне общими и не содержали никакой конкретной информации о том, что нацистская партия намерена сделать в области экономической политики. Они продемонстрировали социал-дарвинистское представление Гитлера об экономике, согласно которому ключом к успеху была борьба. Это не могло впечатлить его искушённую аудиторию. Ведущие промышленники были разочарованы. Нацисты потом объявили, что Гитлер наконец-то завоевал доверие крупного бизнеса. Однако конкретных свидетельств в пользу этого практически не было. Ни Гитлер, ни кто-либо ещё не занялся кампанией по привлечению средств индустриальных воротил. В действительности после этого события некоторые нацистские издания по-прежнему продолжали нападки на трасты и монополии, тогда как другие нацисты пытались завоевать другую аудиторию, защищая права рабочих. Когда коммунистические газеты описали это собрание с точки зрения теории заговора, назвав его наглядной демонстрацией того факта, что нацизм был креатурой крупного бизнеса, нацисты приложили все усилия, чтобы отвергнуть это, опубликовав фрагменты речи в качестве доказательства независимости Гитлера от столицы.

Результатом всего этого стало понимание того, что бизнес не был готов вкладывать в нацистскую партию большее количество денег, чем это было раньше. Хотя один или двое человек вроде Фрица Тиссена прониклись энтузиазмом и предоставили средства для субсидирования экстравагантных вкусов руководителей нацистов, таких как Герман Геринг и Грегор Штрассер. А в целом та речь была обнадёживающей. Когда пришло время, она намного упростила обращение крупного бизнеса к поддержке нацистской партии. Но в январе 1932 г. до этого было ещё далеко. На тот момент нацистская партия продолжала, как и ранее, покрывать свои расходы в основном за счёт добровольных пожертвований своих членов, за счёт входных взносов на собраниях, за счёт доходов от прессы и публикаций и за счёт пожертвований от мелких фирм и предприятий, а не от крупных компаний. Антисемитизм, о котором Гитлер, очевидно, забыл упомянуть в разговоре с представителями крупных промышленных фирм, должен был найти гораздо большую поддержку среди такого контингента[598]. Тем не менее теперь у нацизма была респектабельная внешность наряду с грубой, и он завоевывал симпатии у элиты консерваторов и националистов. Германия все глубже погружалась в депрессию, и растущие массы граждан среднего класса начинали рассматривать молодой динамизм нацистской партии как возможный способ выхода из этой ситуации. Всё теперь зависело от того, смогут ли хрупкие демократические институты Веймарской республики выдержать это напряжение и сможет ли правительство рейха предложить правильную политику, которая позволит не допустить их одновременного коллапса.

Кризис демократии

I

Первой политической жертвой депрессии стало правительство Большой коалиции, возглавляемое социал-демократом Германом Мюллером, одно из самых стабильных и долго работавших правительств республики, пришедшее к власти после выборов 1928 г. Большая коалиция стала редкой попыткой найти компромисс между идеологическими и социальными интересами социал-демократов и «буржуазных» партий за исключением националистов. Она не распадалась за счёт общего стремления утвердить план Юнга, которое сохранялось несмотря на жёсткую оппозицию националистов и крайне правых. Когда план был одобрен в конце 1929 г., мало что могло заставить участников коалиции по-прежнему держаться вместе. После начала депрессии в октябре 1929 г. основные партии в