Демон - Михаил Алексеевич Ланцов

Сам же он поступил единственным доступным ему способом — стал, нащупывая с помощью магии, приближающихся людей, сдавливать им сонные артерии, отчего те эффектно падали с лошадей под расширяющиеся с каждым мгновением все больше и больше глаза паломников.

— Вот так-то, — буркнул дракон, вставая с колен, когда все всадники лежали на земле либо придушенные, либо мертвыми, свернув себе шею при падении.

— Боже! Как же это? Как вы это сделали?

— Я обратился с молитвой к Богу нашему Иисусу Христу и попросил о заступничестве. И, как вы видите, он меня услышал, — с совершенно серьезным видом произнес Максим и, вскочив в седло, направился к полю повершенных противников, которые ждали своей, весьма неблаговидной участи. Ведь маны у дракона осталось очень мало и иного способа для ускоренной подпитки, кроме как поглощать прану живых существ, он не знал. Не красиво, конечно, но что поделать? Намного хуже остаться без запасов маны и глупо умереть от какой-то гадкой, неожиданной мелочи.

— Просто невероятно… — тихо прошептал отец Феофан. — Что же с ними произошло?

— Заснули, — спокойно ответил Максим с таким видом, словно иначе и не могло бы. — Кое-кто при этом погиб, сломав шею в падении. А теперь святые отцы, я продемонстрирую вам, насколько могущественной может быть истинная вера. Смотрите…

С этими словами дракон подошел к ближайшему воину наместника. Встал перед ним и произнес:

— Все произошло из праха и все возвратиться в прах. Во имя Отца и Сына и Святого Духа я отпускаю грехи твои. Прах к праху. Иди с миром. — После чего перекрестил и активировал плетение полного поглощения праны, от чего на глазах совершенно ошалевших священников воин начал иссыхать, превращаясь в мумию, а потом так и вообще осыпался мелкой пылью так, словно и не было его никогда.

Отец Феофан первый пришел в себя и, встав на колени, прикоснулся к одежде, оставшейся от обращенного в прах человека. Она была благостного для пустыни вида — слегка влажной и прохладной.

— Чудо… — тихо произнес он и взглянул какими-то безумными глазами на Максима. — Это ведь настоящее чудо!

— Тяжкий труд, брат мой, — вздохнув, произнес дракон и направился отпускать грехи дальше, подчищая воинство наместника Иерусалима. Паломники же, с блаженным видом следовали за Максимом буквально по пятам и с каким-то диким восторгом смотрели на него, вынуждая продолжать разведенный им цирк. Причем неуклонно. Собственно, предчувствуя подобную ситуацию, дракон их и взял с собой, в качестве авторитетных свидетелей, посчитав, что легализацию магии нужно проводить при полном одобрении и всемерной поддержке со стороны церкви. Вот он и решил подарить Никеи живого святого… ну или как они там объяснят все это.

Глава 4

23 января 1229 года. Акра

Акра. Древний город. Основные морские ворота христиан в мусульманский мир. Впрочем, Максим не особенно впечатлился. На археологические прелести в нетронутом виде он уже в Вифлееме и Иерусалиме насмотрелся, а сам по себе город тех лет ничем выдающимся не был, хотя аборигенов, вероятно, впечатлял.

Их кавалькаду из полусотни всадников при целом табуне лошадей заметили издалека и выслали рыцаря с десятком оруженосцев и слуг все разузнать, не решаясь открывать ворота.

— Годриг?! — Удивился подъехавший рыцарь, увидев подле Максима выкупленного им рыцаря.

— Роберт… — хмуро ответил тот и холодно добавил. — Не думал я, что вы меня бросите.

— Епископ не дал денег, — понуро произнес Роберт. — Мы ничего не могли сделать. Эти алчные создания были ненасытны.

— Мне они сказали совсем другое…. Впрочем, это уже не важно. Теперь я служу новому сюзерену — Максиму барону Эрдо, — кивнул он на дракона. — Который меня и выкупил из плена.

— Господин барон, — уважительно кивнул Роберт. — От всего сердца благодарю за помощь моим старым друзьям. Нас, простых рыцарей, честно служащих короне Иерусалима нередко забывают… а то и просто бросают.

— Не стоит благодарности, — улыбнулся, чуть кивнув, Максим. — Я сделал то, что должен был сделать. Однако меня удивляет, отчего Акра не открывает ворота перед победителями наместника Иерусалим?

— Что?!

— Этот табун — лошади его воинов. На них их оружие и доспехи. Мы разбили с его Божьей помощью в дне пути от Иерусалима.

— Тут же несколько сотен лошадей!

— Поверь мне, сын мой, — подъехал отец Феофан. — Я и мои братья, возвращающиеся из паломничества, тому были свидетелями.

— Не думаю, что наш епископ вам поверит, — уклончиво ответил рыцарь.

— Какое это имеет значение? — Улыбнулся Максим. — Акре не нужны лошади? Мы ведь вели их с самыми добрыми намерениями, желая продать не абы кому, а добрым христианам, собирающимся в новый Крестовый поход.

— Кхм… — нахмурился Роберт. — Вы правы, господин барон, это очень добрая помощь, но епископ у нас не подарок и совершенно изведет вас вопросами. Последнее время Святая церковь взъелась на Императора Фридриха и часто цепляется к любым, кто хоть как-то хочет ему помочь. Так что будьте готовы. Но задерживать или как-либо препятствовать столь славным христианам я не имею никакого права. Прошу за мной, господа. Жители Акры и Император будут рады услышать благую весть. Надеюсь, наместник не ушел?

— Вон его конь, оружие и убранство, — кивнул Годриг в сторону головы табуна.

В общем, двинулись. Согласно условной договоренностям, Роберт занял место в общей кавалькаде, а не поскакал вперед, дабы показать тем, кто на стенах, что все в порядке. Поэтому, перед драконом и ворота открыли и встречали приветливо, заметив военные трофеи, притороченные к арабским лошадям.

Но власти не появлялись. Лишь на второй вечер пришло приглашение на аудиенцию у Императора Священной Римской Империи Фридриха II Штауфена, который незадолго до этого прибыл в Акру, чтобы лично возглавить новый Крестовый поход.

Ситуация странная и мутная, ибо тянуть с встречей иначе как из-за каких-то внутренних разборок не было никакого смысла. Однако идти нужно было. Поэтому дракон взял для статуса четверых рыцарей, известных в Акре, из числа выкупленных в Иерусалиме, и направился в резиденцию Императора.

— Барон Эрдо! — Раздался громкий голос, информирующих всех присутствующих о приходе гостя.

'Не густо' — подметил Максим, входя в залу. — 'И бедно. По крайней мере, восточного лоска и блеска нет и в помине'.

— Здравствуйте господа! — Торжественно обратился Максим к залу. — Ваше Величество! — Сделал он отдельный поклон Фридриху.

— Прошу вас, барон, — благосклонно отреагировал Император, приглашая его присесть за общий стол. Фридриху было тридцать пять лет, однако, постоянные заботы и волнения, сильно утомили монарха, поэтому он имел вид куда более умудренного годами старца. — Мы наслышаны о ваших подвигах. Признаться, верится с трудом. Но если тому, что