Преподаватель - Юлия Хокка

– Тише, прошу.

– А извращенец-то почему… – еле слышно отозвался Шефер.

– А эта самая девушка еще лучше! Готова лечь под гребаного неудовлетворенного мужлана, лишь бы оценку заработать, как последняя ш…

Договорить он не успел. Громкий звонкий хлопок прервал верещания. В аудитории повисла гробовая тишина. Я прикрыла рот рукой, таращась на Димку. Тот прижал ладонь к полыхающей щеке. Олег, тяжело дыша, стоял рядом с парнем.

– Успокойся, – сказал он и, расправив рукав пиджака, чуть отошел назад.

– Он… Он меня… Ударил? – Семенов перевел удивленный взгляд на меня. – Дал пощечину?

Парень потянул вторую руку за спину, пытаясь нащупать дверную ручку. Я тут же сорвалась с места и, оттащив его за плечо, прислонилась к двери, закрывая проход.

– Что ты делаешь?!

– Выслушай нас, твою мать, – процедила я, изо всех сил стараясь сдерживать эмоции.

Шефер глубоко вздохнул и опустился на край преподавательского стола.

– Леся, давай просто уйдем отсюда, – наконец понизив тон, попросил Димка и убрал руку от лица.

На его щеке алело крупное пятно.

– Нет.

– Но почему? Я обещаю, он ничего тебе не сделает. Мы вместе расскажем, что произошло, что он домогался тебя, что ударил меня. Нам просто заменят преподавателя, а этого вышвырнут отсюда. Не бойся.

По телу прошли волны страха за Олега и злости на Диму, который лез не в свое дело. А что, если этот дурачок и правда разболтает какую-то ерунду? Что тогда будет?

– Дима… – я набрала в грудь побольше воздуха и впилась ногтями в ладони, – если… если ты хоть кому-то что-то скажешь, то я пойду к Ксении Витальевне и сообщу, что это ты ко мне приставал. А ударила тебя я.

– Что? – опешил Семенов.

Меня трясло.

– Я скажу, что ты зашел за мной сюда после зачета, Олег Сергеевич вышел, оставив нас двоих, ты начал ко мне приставать, я стала звать на помощь, но ты зажал мне рот. Олег Сергеевич в это время возвращался обратно в аудиторию за какой-то своей вещью и вступился за меня. А ударила тебя я, когда отбивалась. – Я вытянула вперед руку и, задрав рукав, крепко сжала запястье. – Надавлю еще сильнее, чтобы остались синяки, скажу, что это сделал ты. Как думаешь, кому поверят: девочке-отличнице и взрослому преподавателю или пацану-троечнику?

Паника застилала сознание, лишая способности мыслить адекватно. Я готова была на все, лишь бы сохранить произошедшее в тайне. Что будет с Олегом и с его работой, если все об этом узнают? А мне как продолжать здесь обучение?

– Ты что, дура? – выпалил Дима. – Слушай, если он тебе угрожает, то давай просто уйдем. Мы никому ничего не скажем, обещаю. – Он посмотрел на Шефера.

– Дима, просто забудь об этой ситуации и уходи. Если ты кому-то расскажешь, клянусь, я буду обвинять тебя. Мне плевать. Я не дам тебе ему навредить. – Последняя фраза была произнесена шепотом. Глаза защипало, и по щеке покатилась первая предательская слеза.

Ну вот зачем он сюда приперся?!

Олег молча наблюдал за нашим разговором.

– Так ты с ним, что ли? И давно? – горько произнес Семенов. Я ничего не ответила. – Настя и Алена знают?

– Нет. Никто не знает и не должен узнать, слышишь?

– Да плевать я хотел на тебя и на этого козла. Пропусти.

Дима грубо отодвинул меня от двери и быстро вышел в коридор, но через секунду заглянул обратно.

– И если бы ты мне сразу все нормально сказала, я бы понял. Но раз ты готова так легко подставить человека, который всегда хорошо к тебе относился и ничего плохого не сделал, причем подставить конкретно, то иди ты… сама знаешь куда. Заметь, он меня ударил, а не я его.

Обозвав нас обоих напоследок парой нецензурных выражений, Дима ушел. На этот раз совсем.

Я пнула дверь ногой и, прислонившись к парте, заплакала.

На душе было так гадко от всей этой истории, что хотелось просто исчезнуть.

– Олеся, – тихо позвал Шефер, приблизившись ко мне, и дотронулся до лица.

Но я отодвинула его руку.:

– Не надо, Олег Сергеевич. Оставьте меня, ладно?

Обернувшись, я нашла свою сумку, все еще лежащую на четвертой парте, и, схватив ее и куртку, направилась к выходу, попутно вытирая тыльной стороной ладони соленые слезы.

– Подожди, давай я тебя подвезу, я на машине.

– Не надо.

– Леся, пожалуйста, нам надо поговорить. – Шефер схватил меня за предплечье.

– Не трогай меня! – излишне резко воскликнула я, вывернувшись из его руки.

Олег отшатнулся, как от удара – от такой же пощечины, после чего его лицо исказилось от боли и искреннего сожаления.

– Зачем ты его ударил?! Что он такого сделал?! Меня тоже ударишь, если что-то лишнее ляпну?! – сорвалось с языка. Хотя я так даже не думала.

Во мне говорил какой-то непонятный страх. Хотелось убежать подальше, забиться в угол и сидеть так, пока все не забудут эту ситуацию и все не уляжется.

Шефер с грохотом захлопнул дверь ладонью и наклонился ко мне.

– Ты что такое говоришь? – то ли прошептал, то ли прошипел он. – Я бы никогда в жизни тебя пальцем не тронул. Я не садист. Этот идиот визжал на все здание, оскорблял тебя и меня. Как его нужно было привести в чувство? Это была всего лишь пощечина, от такого никто не умирает.

Прислонившись спиной к двери, я продолжала беззвучно плакать, не в силах взять себя в руки. Лучше бы вообще во все это не лезла, лучше бы не ехала на тот дурацкий концерт!

– Если ты думаешь, что я дал бы тебе обвинить его или себя, то ошибаешься. Я взрослый мужчина и могу отвечать за свои поступки, – продолжил говорить Олег. – Я могу сказать, что влюбился в студентку и, да, врезал какому-то идиоту. Надо будет – уволюсь. Если хотят, пусть гонят по статье.

– Он не идиот… И он прав, я мерзкая и ужасная…

Что я наделала? Почему я начала угрожать Диме? Чем я теперь лучше всех тех, к кому сама относилась с презрением?

– Чего ты такое говоришь? – нахмурился Олег. – Послушай, Лесь…

– Олег, оставь меня. – Моя ладонь уперлась в его широкую грудь. – Я хочу уйти.

Еще несколько минут назад я изгибалась под его нежными и горячими поцелуями, стараясь прижаться к этой груди, а теперь…

– Олеся, я умоляю, выключи истерику. Давай я отвезу тебя, и нормально поговорим.

– Дай выйти.

– Да почему ты ведешь себя как ребенок! – отходя в сторону, воскликнул он, после чего как-то странно осекся.

Подавляя рыдания, я выбежала из кабинета, желая как можно быстрее оказаться на улице.

Белые мелкие снежинки, направляемые потоком резкого ветра, летели прямо в лицо,