Сага о принце на белом коне 2 - Юлия Стешенко

— Спасибо. Знаете, я рано овдовела. Норми тогда было пять лет. Но я всегда, всегда старалась поддерживать в нем мужское начало. Не привязывала к юбке, поощряла полезные увлечения. Даже если из-за них пачкается одежда. Представляете, у нас в прихожей два месяца лежал двигатель от мотоцикла! Весь дом провонял. Но я терпела. Я всегда хотела, чтобы Норми вырос настоящим мужчиной — сильным, умным, самостоятельным.

Ага. Ну просто дохрена умным.

— Уверена, ваш сын именно такой, — проникновенно улыбнулась Ива. — Он, наверное, в той мастерской, что на углу, работал? Я там в прошлом году автомобиль ремонтировала. Такие чудесные люди! Сразу нашли поломку, быстро все починили…

— В «Автоэксперте»? Нет, что вы! Там ужасное, ужасное обслуживание, — замахала руками Малекансееленале. — Норми говорил, что в «Автоэксперте» эксперты только по этому делу, — она выразительно постучала пальцем по горлу. — Вам очень повезло, что машину не испортили. Никогда туда не обращайтесь! Лучше поезжайте в «ТопМастер». Там настоящие специалисты.

— Норми работал в «ТопМастере»? — оказавшись в шаге от цели, Ива утратила бдительность. Прямой вопрос звучал неестественно — с чего бы социальному работнику так живо интересоваться местом работы какого-то случайного мужчины? Но собеседница, увлеченная разговором, не обратила на ошибку никакого внимания.

— Да, именно там! Я потому и советую, что точно знаю. Норми много рассказывал об этой мастерской. Очень хвалил сотрудников, говорил, что ремонтируют качественно, лишних денег с клиентов не берут.

— Огромное спасибо за совет! — благодарно прижала руки к груди Ива. — Вот за что я люблю свою работу — в разговорах можно столько полезного узнать!

Малекансееленале польщенно разулыбалась.

— Вы не стесняйтесь, спрашивайте, если что. Я тут давно живу, всех знаю. Я ведь учительница, через меня столько детей прошло… Могу хорошего врача посоветовать, или хорошего юриста, хорошего парикмахера…

Они немного поговорили о связи, которая возникает между учителем и учениками, потом перешли к проблемам школьного образования. Кофе был допит, кошка на подоконнике уснула. Торопливо зачитав еще десяток вопросов из фальшивой анкеты, Ива свернула беседу, отказалась от приглашения остаться на ужин и выскользнула за дверь.

Хотелось протереть себя спиртом. Хотелось напиться. Хотелось подойти к зеркалу и плюнуть себе в морду. Но внизу ждал Торвальд, а потому Ива продолжила отрабатывать легенду. Позвонила в квартиру номер шесть, честно опросив молодую, замученную женщину о финансовых и практических затруднениях, поднялась на этаж выше и там тоже изобразила профессиональную активность. Если Малекансееленале разговорится с соседями, они подтвердят: приходила девушка из социальной службы, заполняла какие-то анкеты. А что изменений в жизни после этих анкет не случилось — так разве они когда-то случались? Бюрократия — она ведь не для того, чтобы реальность менять. А для того, чтобы поддерживать собственный гомеостаз.

Вряд ли это кого-нибудь удивит.

Когда Ива спустилась вниз, солнце уже ползло к закату.

— Фух! Живая! — Торвальд, в три прыжка проскочив парковочную площадку, прижал Иву к себе, обшаривая и обхлопывая каждый сантиметр ее тела. — Живая и целая, — вынес он наконец вердикт. — Ну что? Получилось?

— Да. Я знаю, где работал Норми. Следующий пункт нашего маршрута — автомастерская «ТопМастер»!

Глава 43. О горечи бессилия

Глава 43. О горечи бессилия

Это было очевидно. И предсказуемо. Для каждого, кто дал себе труд пошевелить мозгами. Любой житель Грейфьяля в мире пришлых будет заметен, как его ни одевай. Точно так же заметен, как и пришлый в Грейфьяле. Даже если надеть на него штаны с рубахой, прицепить на перевязь меч, а на плечи плащ набросить. Лицо-то не спрячешь. И волосы. И рост. Это, мать твою, очевидно. И Торвальд мог об этом подумать. Должен был! Но не подумал. А потому злился, досадовал — и боялся. Не за себя, за Иву. Которая шла в логово бандитов одна, вооруженная только ножом. Которым, Хелль раздери, даже пользоваться не умела!

А ведь Торвальд мог бы ее научить. Хотя бы немного, по мелочи. На случай, когда не сможет сопровождать. Это, блядь, очевидно!

— Не бесись, — маленькая теплая ладонь легла на плечо, и Торвальд раздраженно дернулся.

— Я не бешусь!

— О да. Прокричи это погромче. Вдруг на той стороне улицы кто-то не в курсе.

— Я не кричу!

Ива, выразительно закатив глаза, уперлась спиной в повозку — не летающую, а самую обычную. К тому же не очень новую. Совершенно зря, кстати, уперлась — потому что повозка была пыльная, как сапоги странника. Но сейчас это не имело значения. Потому что грязь с рубахи убрать легко. А дыру из печени — сложно.

— А если тебя там прирежут? Ива, это же воры! Бандиты! Таким что алтарь спереть, что человека убить — все едино!

Торвальд метался по пятачку перед повозкой, от бессилия размахивая руками. Объяснения пошли по десятому кругу, но Ива все так же качала головой.

А может, в задницу объяснения? Может, просто скрутить ее, сунуть в повозку и… И что? Улететь? Так Торвальд повозкой управлять не умеет. Закинуть на плечо и унести? Он не помнит, где дом. Потребовать, чтобы Ива подсказала дорогу? Ага, подскажет она, как же.

— Вот зар-р-раза! — Торвальд от души пнул железную банку, в которой здесь продавали напитки — и та, прочертив в воздухе крутую дугу, с грохотом врезалась в чью-то повозку. — Вот зараза, — устало повторил Торвальд.

Он должен был это предусмотреть. Должен был продумать запасной план. Кваран Мудрый именно так и сделал бы. Ярл Эйнар именно так и сделал бы. Даже Инги, слабак, книгочей, сын занюханной фермерши, так и сделал бы. А он, Торвальд, не догадался.

— Это опасно. Ты не можешь идти в мастерскую одна.

— Ладно. Убедил. Не могу, — с внезапной покладистостью кивнула Ива. — И… что же мы будем делать вместо этого?

Торвальд не знал.

Дома, в Грейфьяле, он просто явился бы в эту занюханную мастерскую с парнями из хирда. Выстроил бы их во дворе, чтобы владельцы прониклись. И начал вопросы задавать. Ничто так не способствует откровенности, как меч у горла.

Но это дома. В Грейфьяле. А тут…

— Ну должен же быть другой выход, — Торвальд, шагнув вперед, навис над Ивой, уперся ладонями в крышу повозки. — Ты же живешь здесь. Ты все знаешь! Придумай что-то еще!