Сага о принце на белом коне 2 - Юлия Стешенко

Торвальд редко бывал бессильным, а потому совершенно не привык к этому мерзкому ощущению. Знать, что ты должен сделать — и понимать, что сделать этого никак не можешь.

Да мать же твою!

— Туви… — Ива, положив руки ему на плечи, приблизила лицо, словно для поцелуя. Ее дыхание пахло кофе и мятой. — Ну чего ты. Успокойся…

Если бы кто-то другой назвал его детским именем, Торвальд бы… Торвальд бы…

Мягкие губы скользнули по его рту, прикоснулись легко, словно бабочка крылом взмахнула.

— Туви. — Ива смотрела снизу вверх, и в ее темных глазах можно было утонуть — как в ночном омуте. — В мастерскую каждый день заходят десятки людей по самым разным причинам. Меня даже не заподозрят! Никто ведь не знает, кто я такая, никто не знает, что я занимаюсь расследованием.

— Но…

— Никаких но. Я самая обычная клиентка. Заехала, чтобы пожаловаться на машину — там что-то под капотом стучит. И оно правда стучит! Моей машине лет десять, там что не стучит, то скрипит, а что не скрипит, то отваливается.

— А если они…

— Никаких если. Я просто зайду в мастерскую. Оставлю свою старушку. И осмотрюсь. Если увижу людей, подходящих под описание — выйду и расскажу тебе. Все. Больше ничего. Честное слово.

— Может, я за дверью подожду? На всякий случай?

— Нет. Ты посидишь в кафешке. Выпьешь что-нибудь вкусное, поешь, подождешь меня. Недолго — минут двадцать, не больше.

— Нет. Я так не могу.

— Можешь. Торвальд, это Вертекс. Здесь безопасно. Я просто зайду и выйду. Верь мне.

Конечно же, он не поверил. Но выбора не было. Существовал только один способ узнать, работают ли в этой мастерской похитители алтаря. Зайти и посмотреть. А значит, кто-то обязан зайти. Если не Торвальд, то Ива.

— Да Хелль раздери! — Торвальд обернулся, выискивая еще одну банку, чтобы пнуть ее, но площадка была до омерзения чистой. — Ладно. Это твой мир. Раз ты так говоришь — значит, так оно и есть.

Трактир, именуемый кафешкой — и тут кофе, опять кофе, помешались на нем пришлые, что ли?! — располагался чуть в стороне от мастерской, через дорогу. Ива вошла первой, уверенно огляделась и сразу направилась к столику у окна. Торвальд, стараясь не пялиться по сторонам, двинулся за ней. Убранство в заведении было странным — как будто у владельцев закончилась вся краска, кроме желтой и красной. Густо пахло едой, все тем же неизбывным, как грех трусости, кофе, и сладкой выпечкой. Ива, усевшись на красный диванчик, приглашающе махнула рукой.

— Вот здесь хорошо. Отличный обзор.

Торвальд, пристроившись напротив, окинул улицу взглядом. Ворота мастерской действительно были видны. И все, кто из них выходил, тоже.

— Может, мы просто тут подождем? Должны же эти сволочи когда-то домой пойти.

Ива поморщилась, словно от зубной боли.

— Не начинай. Во-первых, сейчас полдень. Я не хочу ждать до вечера. А во-вторых, этих сволочей в мастерской может не быть. Связь между Норми Малекансееленале и похитителями алтаря сугубо теоретическая. Это всего лишь мое предположение. Которое нужно проверить.

Торвальд, сжав зубы, уставился в стол. Из глянцевой, как куриный желток, столешницы, на него смотрело отражение — желтое, мрачное и кривое.

Это было нелепо. На самом деле нелепо. Но других вариантов не было, Торвальд сам это признавал. Значит, пришло время заткнуться — и делать дело. А не стенать, как баба на сносях.

— Да, ты права. Предположение нужно проверить. Иди. Я подожду тут.

К столику подбежала служанка в нарядном ярко-голубом платье, да еще и кружевами отделанном, и торопливо расставила тарелочки с угощениями. Торвальд уверенно опознал пирог и печенья — очень похожими Ива угощала его у себя в домике, в шахтном поселке. Все остальное оставалось загадкой.

— Это что? — Торвальд настороженно колупнул крохотной ложечкой нечто белое, плотное, горкой уложенное в широкий стеклянный кубок.

— Мороженое. Надеюсь, тебе понравится, — в улыбке Ивы явственно просвечивала вина. На мгновение Торвальд почувствовал себя капризной девой, которую воин ублажает дарами — лишь бы та не клевала мозги.

Вот гадство.

Если ввязался в заваруху — не ной. Ноешь — не ввязывайся. Ярл всегда твердил это своим сыновьям, но только сейчас Торвальд понял, что именно тот имел в виду. Потому как ранее случаев не было примерить отцовскую мудрость к своей бестолковой жизни.

— Попробую — узнаю, — с деланой небрежностью двинул плечом Торвальд. И отвернулся от Ивы, давая понять, что нисколько, даже на маковое зерно, в ее хитроумном плане не сомневается.

Хотя план был говно!

Но если ничего, кроме говна, в наличии не имеется — приходится строить замок из говна. В душе уповая, что позже подвезут дерево, камни и глину.

В окно Торвальд видел, как Ива исчезла за углом — и появилась снова, уже за рулем повозки. Не оглядываясь на кафе, она лихо подкатила к мастерской, мигнула огоньками на кузове и медленно вкатилась в распахнутые ворота.

Время остановилось. Торвальд бездумно закидывал в себя еду, не ощущая вкуса — пироги, пирожные, печенье, замороженное это дурацкое.

Когда тарелочки опустели, к столику снова подбежала служанка.

— Еще раз — того же самого, — не глядя бросил ей Торвальд. Когда Ива вернется, он угостит ее сладостями.

Когда. Вернется.

Кофе в прозрачном кувшине сначала был горячим, потом теплым, потом — прохладным. Торвальд таращился в окно, мимо которого бесконечным потоком шли люди. Мужчины и женщины, старые и молодые. Некоторые, увидев за стеклом Торвальда, тоже принимались таращиться, замедляли шаг, перекрывая обзор. И Торвальд цеплялся побелевшими пальцами за столешницу, смиряя себя. Он не будет выскакивать на улицу и пинками разгонять зевак. Это чужой мир, он здесь в гостях. А гость не должен позорить хозяев, даровавших ему кров и пищу. Не должен! Хотя как же хочется. Как же, сука, хочется…

Когда Ива выскользнула из ворот, Торвальд не увидел. Потому что какой-то баран выпучился на него через окно, раззявив рот. И загородил улицу своим толстым пузом. Несколько минут недомерочный жирдяй таращился на Торвальда, словно на белого ворона, а когда наконец-то отполз в сторону, Ива уже перебегала дорогу. Торвальд, выскочив из-за стола, рванул ей навстречу.

— Ну? Что? Ты целая?!

Он перехватил Иву на пороге, прижал к себе, торопливо ощупывая плечи, спину и грудь. Особенно грудь. Ну так. На всякий случай. Потому что крови на одежде не было, дырок тоже,