Фаворитки судьбы императорского Китая - Юрий Николаевич Лубченков

Не добившись от России обязательства прекратить проникновение в районы Дальнего Востока, маньчжурские власти в сер. 80-х гг. XVII в. решили прибегнуть к военному нажиму. В 1685 г. они овладели албазинским острогом, разрушив его. Тем не менее поселенцы вернулись в Албазин и восстановили его. Весной 1686 г. маньчжурские воины опять начали осаду крепости, но натолкнулись на упорное сопротивление ее защитников.

В обстановке крайнего обострения отношений по инициативе русского правительства, стремившегося решить дело мирным путем, между странами начались мирные переговоры.

Это и произошло летом 1689 г. в районе Нерчинска. Представители маньчжурского двора пытались повлиять на ход переговоров, прибегая к угрозам применить военную силу. В целом они протекали в неблагоприятной для русских обстановке: гарнизон Нерчинска насчитывал всего несколько сотен человек, а маньчжуры располагали войском численностью почти 10 000 человек и большим количеством оружия.

Тем не менее 27 августа 1689 г. был заключен первый русско-китайский договор, согласно которому граница между Россией и Китаем была определена лишь по верхнему течению Амура. Вообще, Нерчинский договор означал потерю для России обширных территорий, уже освоенных и заселенных русскими людьми в течение нескольких десятков лет. По договору Россия также отказалась от Албазина.

Осада Албазина 1686 г. Гравюра XVII в.

После заключения Нерчинского договора Россия стремилась к развитию отношений с Китаем. В начале XVIII века состоялся обмен копиями Кяхтинского договора, в котором устанавливались границы между Россией и землями, населенными монголами, указывалось, что территориальное разграничение между странами на Дальнем Востоке окончательно не завершено и по этому поводу будут соответствующие переговоры. В договоре определялись торговые отношения между Китаем и Россией.

На рубеже XVIII–XIX вв. характер русско-китайских отношений и граница между двумя странами не претерпели существенных изменений. Русско-китайские торговые связи расширялись, однако цинские власти отказывались от решения вопроса об окончательном территориальном разграничении на Дальнем Востоке и продолжали выдвигать требования, свидетельствовавшие о стремлении строить отношения с Россией на основе неравноправия.

Одним из значимых этапов в вопросе если не понимания, то хотя бы первичного знания особенностей китайской цивилизации россиянами и западным миром служит жизнь и деятельность отца Иакинфа Бичурина, который родился 29 августа 1777 года в селе Бичурине Чебоксарского уезда Казанской губернии и был окрещен именем Никита.

В 1785 году, в возрасте 8-ми лет, Никита поступил в Казанскую семинарию, где кроме богословских предметов изучал латинский, греческий и французский языки. В этой семинарии, являвшейся важным центром подготовки православных деятелей для обширного района (от Волги до «Азиатского» Востока), Никита пробыл около 15 лет, находясь все это время, впрочем как и сыновья других священнослужителей, на содержании отца. В семье последнего, кроме Никиты, было еще трое детей: две дочери, Татьяна и Матрена, и сын Илья. Семью нередко посещала нужда, и Яков был вынужден занимать деньги у своих сослуживцев и зажиточных чувашских крестьян. Деньги шли на материальную поддержку Никиты в семинарии, подготовку приданого для подрастающих дочерей и уход за престарелым отцом.

В 1794 году Никита Бичурин в течение нескольких месяцев возглавлял вместо отца приход села Бичурино, пока Яков лечил свою руку: когда он однажды спал в шалаше в своем приусадебном саду, неизвестные люди отрубили ему четыре пальца на левой руке. Но это не улучшило материального положения семьи Бичуриных. В то время, когда Никита заканчивал Казанскую семинарию, положение его родных еще больше осложнилось. Умерли его мать и дед. а отец Яков с горя совсем забросил хозяйство. В 1801 году он под именем иеромонаха Иосафа удалился в Чебоксарский Троицкий монастырь.

Но, несмотря на существенные трудности, Никита Бичурин был чрезвычайно целеустремленным человеком, обладал хорошими способностями и, как лучший ученик семинарии, пользовался покровительством Амвросия Подобедова, в течение 4 лет руководившего Казанской епархией.

Бичурин за годы учебы в Казани блестяще выучил греческий и латинский языки, а также французский и немецкий. Он хорошо выучился рисовать, но никогда не использовал этот дар в религиозно-культовых целях и в угоду православной церкви, а обогащал свои историко-этнографические исследования иллюстративным материалом. И наконец в Казани у Бичурина появился интерес к жизни и культуре других народов, что, видимо, определило его дальнейшую деятельность. В 1799 году Никита закончил семинарию (в то время уже академию) и стал там же преподавать грамматику. В 1800 году он был пострижен в монахи под именем Иакинф, а затем сделался учителем высшего красноречия.

В 1802 году Бичурин стал архимандритом и чуть позже ректором Иркутской семинарии. Однако биографы Бичурина долго не могли понять, почему молодой, талантливый учитель вдруг стал монахом, хотя ему и удалось сделать хорошую духовную карьеру.

Отец Иакинф Бичурин известен нам прежде всего своими духовными миссиями в Китай. Об этих миссиях он впервые услышал, еще учась в духовной семинарии, ибо в их состав включались представители казанского духовенства и студенчества. Официально эти духовные миссии возникли еще в 1716 году для удовлетворения религиозных нужд сибирских казаков-албазинцев, живущих в Пекине с конца XVII века. Московское правительство заключило договор с Китаем, согласно которому состав духовной миссии в Пекине менялся через каждые семь лет. По различным причинам сроки пребывания членов миссии в Пекине удлинялись, а из России не всегда поступало жалованье, что ухудшало материальную жизнь: некоторые миссионеры просто умирали от голода. Подбор кандидатур для каждой миссии являлся для Синода и Коллегии иностранных дел непростой задачей.

Никита Яковлевич Бичурин стал начальником 9-й по счету духовной миссии в Китай. Научно-познавательный материал по истории и этнографии народов Зарубежной Азии, накопленный в период первого столетия существования русской духовной миссии в Пекине, был очень скудным. Поэтому очень интересен тот факт, что отец Иакинф с первых дней пути по своей личной инициативе вел подробный дневник, который явился результатом общения с жителями Китая и Монголии, их бытом, хозяйством, обычаями и т. п. Записи в дневнике датируются сентябрем 1807 по январь 1808 годов, то есть тем временем, когда миссия шла из Кяхты к Пекину. Бичурин не решился отдать сей материал для публикаций, лишь сравнительно небольшая его часть была использована в первом оригинальном труде «Записки о Монголии», который увидел свет в Петербурге в 1828 г.

Иакинф Бичурин знал, что успешность деятельности церковной миссии и осуществление его (Бичурина) личных научных интересов зависят от успешного установления контакта и ежедневного общения с местным населением. Бичурин, наблюдая за жизнью албазинцев, пришел к выводу, что почти вековая миссионерская деятельность принесла мало пользы. К моменту прибытия 9-й миссии среди албазинцев православными являлись лишь 35 мужчин и то большинство из них не носили христианских имен и не знали русского языка.