Вайпертон. Северный округ - Кира Алиевна Измайлова

Отчасти, – согласился тот. – Не скажу, что я сильный псионик, но то, чем я владею, очень помогает мне в работе. – И что это? – поинтересовалась Эл, игнорируя недовольный взгляд шефа. – Можете называть это встроенным детектором лжи, – улыбнулся Маркель. – У начальника с порядочным стажем он отрастает сам собой безо всяких пси-факторов, – сказал Барнабас в сторону. – Если желаете, можете убедиться, – предложил Маркель, снисходительно улыбнувшись. – Разумеется, любой мало-мальски опытный руководитель способен отличить вранье сотрудника по поводу прогула от действительной необходимости отпроситься со службы, но это ведь не все… Например, вы, миз, – кивнул он Эл, – достаточно хорошо знаете своего напарника? – Не сказала бы, – ответила она, – мы не достаточно давно знакомы. – Но, тем не менее, вы осведомлены о каких-то его привычках, обыкновениях? В том числе… гм… интимных? – Пожалуй, – с сомнением произнесла Эл, а Текс начал злиться. В самом деле, что за балаган! – Ну тогда назовите любую, а я отвечу, правда это или нет, – улыбнулся Маркель. – Сьер Нортон скажет, правда это или нет. И я даже повернусь к вам спиной, чтобы вы не говорили потом, что я просто хороший физиогномист. – Или что у меня все на лице написано, – хмыкнул Текс и покосился на Эл. – Я не возражаю, хотя не возьму в толк, зачем это вам нужно. – Затем, что без наглядной демонстрации, как я давно убедился, люди не могут поверить в подобное, – сказал Маркель и повернулся к ним спиной. – Итак, миз? Какое утверждение я должен проверить? Барнабас тихо застонал и прикрыл лицо рукой. Санада остался невозмутимым. – Хм… Тексу нравится, когда я облизываю шрам у него на плече, – без колебаний выдала Эл, – тот, который он заполучил из-за меня. Нортон понял, что сейчас провалится сквозь землю. Затем попытался вспомнить, а случалось ли такое вообще, понял, что нет, не бывало, задумался над тем, понравилось бы ему подобное или нет… и немного замечтался. – Я бы сказал, сьер Нортон не знает ответа, – произнес Маркель после паузы. – Но не отрицает, что это пришлось бы ему по вкусу. – Пятьдесят на пятьдесят? – хмыкнула Эл. – Так кто угодно может ответить! И да, сьер, вы в самом деле отличный физиогномист, а по лицу Текса видно было, что он… хм… задумался. – Я стою спиной к вам, – напомнил тот. – Да, но вы стоите лицом к окну, а мы прекрасно отражаемся в стекле. Снаружи темно, так что видно всё отлично. – Хватит представлений, – произнес Санада негромко, но веско. – Вы зря теряете время. Если молодые люди настроены скептически, они не поверят вам, даже если вы начнете жонглировать шаровыми молниями. – Согласен, но интересно было попробовать, – улыбнулся Маркель разворачиваясь. – А вы наблюдательны, миз! – Вряд ли более наблюдательна, чем вы, сьер. Вдобавок, у вас опыт богаче. Текс незаметно, как ему показалось, ткнул ее локтем в бок, чтобы не нарывалась. Ссориться с «костюмами», как бы к ним ни относились зипперы, не стоило. – Может, мы уже перейдем к делу? – безнадежно спросил Барнабас, не терпевший переливания из пустого в порожнее. – Мы уже почти подобрались к сути, – спокойно ответил Маркель и уселся на подоконник. – Итак, мы присматриваем за псиониками. Подходящих берем на службу, за безопасными устанавливаем контроль… – Опасных – ликвидируем, – закончил Санада. – А почему не отправляете на опыты? – въедливо спросил Барнабас. – Сами же сказали, материала не хватает! – Потому, что они опасны, – был ответ. – В штате не так много людей, способных удержать взбесившегося пирокинетика, к примеру, или сопротивляться ментальному воздействию. Это ведь совсем не то же самое, что запереть обычного преступника в камере. Порой такие экземпляры сами не представляют, на что способны, а под влиянием стресса их сила может многократно усилиться, а они не сумеют с нею совладать… Рисковать мы не имеем права. – Был такой старый-престарый фильм… – пробормотал Текс. – О маленькой девочке, которая могла разжигать огонь силой мысли… Там все закончилось очень плохо. – Вот именно, – кивнул Маркель. – Нельзя доводить до подобного, поэтому, если ситуация выходит из-под контроля по той или иной причине… Нортон вспомнил лекцию старого доброго доктора Венхайма и кивнул. – Людей, готовых сотрудничать добровольно, не так уж мало, – продолжил Санада, – однако они готовы идти на контакт не только с нами. У означенной организации имеется разветвленная агентурная сеть. Также они располагают средствами, которые… – Которые мы себе позволить не можем, – закончил Маркель. – Там, где мы вынуждены уговаривать, убеждать человека – они могут просто его купить. – Погодите, – произнес Барнабас, – вы хотите сказать, что им зачем-то понадобился Дженкис? – Не зачем-то, коллега, а по вполне прозрачной причине, – серьезно ответил тот. – Полковник располагает сведениями о том, что организация ведет исследования передачи пси-фактора по наследству. А сьер Дженкис, как оказалось, обладатель довольно редкой его разновидности – он практически резистентен к внешнему воздействию, даже очень сильному. Знаете, боевиков у организации хватает, а вот таких людей – единицы. – То-то его едва не утопили… – буркнул Текс. – «Практически» – не означает «полностью», – вздохнул Маркель. – По-вашему, Пола все-таки сумели заставить приехать на побережье и кинуться в воду? Да? – Точно! – подхватила Эл, сверкая черными глазами. – Тогда понятно, почему в машине нет посторонних следов, нет признаков борьбы… Наркотики и алкоголь Пол не употреблял, так, выходит, ему просто… приказали? – Да. Однако он сумел сохранить сознание до такой степени, чтобы связаться с вами и попросить о помощи, – кивнул Маркель. – Впрочем, если бы вы не решили проверить, что случилось с вашим напарником, боюсь, его нашли бы… не скоро. – Ну и какая сволочь это сделала? – негромко спросил Нортон, непроизвольно сжимая и разжимая пальцы, и Эл положила руку ему на запястье. – И почему? – добавила она. – Хотя постойте… эти люди каким-то образом вышли на Пола либо он вышел на них? А когда договориться не получилось, от него решили избавиться, чтобы не выдал связного? – Скорее всего, дело обстояло именно так, – кивнул Маркель. – Но как его вычислили? Если, вы говорите, Пол сам не знает, на что