Хозяйка Красного кладбища - Дарья Сергеевна Гущина

Я с облегчением улыбнулась. Молодцы! Сами знаете, что делать, да?

«А то, – просвистел Ярь и строго добавил: – А ты слушай».

– Слушаю, – я достала из сумки флягу с чаем, согрела и для начала обняла.

На двенадцатом кольце ледяная сырость вызывала нервную дрожь, а горячее дыхание застывало в воздухе облаками пара. И я невольно вспомнила горячую ищейскую работу, окутывающие Сажена облака и псов-помощников. Что-то в этом было похожее, да.

Ищеец первым делом закатал левый рукав рубахи:

– Рдян, сколько времени у меня осталось?

Я прищурилась на мерцающую метку. Довольно яркую – новая сила смешалась с обрывками старой, давая Сажену больше положенных трёх часов.

– Смотрительство из тебя до конца так и не выветрилось, – заметила я. – Всё те же часа три. Два – точно.

– Хватит, – он сел рядом и вытянул из бокового кармана штанов мелкую флягу. – Для начала говорю что могу – без имён, должностей и подробностей. Потом намекаю, причём мои вопросы – те же намёки. Остальное додумаете сами. Если по ходу разговора тебя осенит, молчи. Если меня задёргает следами и я пойду по твоим наводкам, меня даже Иссен не отмажет. Второй раз – нет. Лучше обговори всё с Ярем, и пусть об этом мне расскажет Блёд – он знает нашу работу и понимает, как подбросить ищейцу след, не подставляя.

– То есть я… – начала я неловко.

– Нет, – Сажен встряхнул флягу, увеличивая её. – Это я. И ещё пара ребят из команды, кто понимает в кладбищах и смотрительской работе. Когда мы увидели серую плесень, то сразу всё поняли, – красноречиво замолчал.

Я нахмурилась. Плесень – это знак наполненного огромной чудесной силой острова. На других плесень не выживает, сила ей нужна как вода, как воздух, причём много силы. Очень много. И это либо новый, недавно всплывший остров, либо старый, затерянный среди материковых обломков и морских туманов. Который хозяйка обустраивала… лет тридцать точно. Плюс серые метки на неприкаянном. И этого времени должно хватить, чтобы…

– Возможно, это последний шанс её поймать? – я посмотрела на ищейца. – Она заканчивает? Если она вдохнёт в кладбище жизнь, то на своей земле она станет неуязвимой. Будет и дальше разорять наши, а взять её не удастся даже вам. И неприкосновенная, и хозяйка… А пока они с Гулёной на пару бродят по кладбищам… – и я поняла ещё кое-что: – Она спеленала Гулёну как смотритель Небытия – через свою власть над духом? Мы не считали Гулёну неприкаянной, потому что она менялась под цвет выбранного кладбища, кто-то даже метки видел. Мы так и не поняли, что она такое. Может, только силд Иссен и понял… но смолчал. А так молчат… о своих промахах. Или о промахах своей семьи. Гулёна – с Синего кладбища?

Сажен улыбнулся, отпил чаю и начал издалека:

– Некоторое время назад мы заметили, что не все наши умирающие преступники и неприкаянные добираются до храма Небытия. Шагнул на «мост» человек, а на храмовый двор высыпалась горстка праха. Несколько лет на это никто не обращал внимания – до убийц, воров и, как говорят смотрители, невостребованных покойников никому нет дела. У нас никто не измеряет уровень остаточных сил – в кандалы и на наказание: каторга, тюрьма или храмы. В храмах его тоже не измеряют: связывающие наговоры – и работай и облегчай душу, пока жив; не появились у покойника через сутки-другие метки – в праховый круг и на выход.

Я неодобрительно покачала головой.

– А однажды покойник – сильный старый ремесленник – исчез из собственного дома. Метки на нём сразу не появились, сутки в доме толпились, прощаясь, родственники, друзья и прочие сочувствующие, а наутро покойник исчез. Осталась только горсть праха на столе. Что показалось подозрительным, потому как ремесленник работал до последнего дня. Мы проверили и дом, и прах…

– …и нашли следы покойников? – догадалась я.

– А исчезновения продолжились. Нижгород заволновался. Кто-то из родственников пропавших поговорил со смотрителями кладбищ и убедился, что сильные покойники не могли за сутки пойти прахом. Управу завалили жалобами. А мы каждый раз…

– …либо вообще не находили следов, либо замечали слабые следы покойников, – я смутно вспомнила, что да, Черем что-то про это рассказывал. Но у меня своих покойников хватало, чтобы о чужих печалиться.

– Пока мы собирали все исчезновения в общее дело, один ищеец вспомнил о тех, кто не добрался до храма Небытия, и внезапно взял след. Дела городских и дела храмовых объединили в одно, но этот след тоже оборвался… – голос Сажена стал очень напряжённым, он словно силком выталкивал из себя слова.

– …на храмовом дворе, зато это каждый раз был один и тот же храм, – поняла я. – А позже именно там обнаружились пропажи некоторых древних порч? И не только?

– Блёд успел рассказать про порчи? – ищеец ушёл от основной темы и явно выдохнул. Расслабился.

– Он бы, может, и успел, но когда мне слушать? – проворчала я. – То покойники, то плесень, то покойники… Я знаю, что первые наговоры, приручающие силу островов, писались на свитках. Слова подбирались долго, удачные варианты записывались и передавались или продавались. А потом все люди освоили составление наговоров, и записи стали не нужны. Как и древние наговоры. Свитки с ними скрыли в храмах да забыли. А, и ещё среди первых наговоров встречались такие сложные, что их невозможно было выучить. Только прочитать, и то после длительных тренировок.

– Ваши – тоже? – с неуместным любопытством спросил Сажен.

– Наши свитки давным-давно изъяты храмами, – во мне шевельнулось нехорошее предчувствие. – Но помощники их знают. Ярь… – я запнулась, вспоминая о его проблемах с памятью. – Он всё помнит.

Да?

«Да, – свистнул он. – Это всё осталось при мне. Но ищейцы умеют делать с памяти оттиски. Вероятно, те, кто делает их амулеты, тоже. И нам неизвестны все умения смотрителей храма Небытия. Я же дух, Рдяна. И я забыл, что со мной сделали».

– Даже не знаю, говорить тебе или нет… – я отвернулась.

Сажен придвинулся ближе, дохнул горячим туманом и разрешил:

– Можно. Это не след.

Я коротко, отпуская «хозяйские» детали, рассказала.

– В моём воспоминании хозяйка держала золотой посох – то есть на тот момент она работала на Жёлтом кладбище. А вот после… – я запнулась. – И Ярь многое забыл…

– Думаешь, тогда она добрала необходимые для сотворения своего кладбища знания? – ищеец нахмурился. – Лет двадцать пять на создание… Достаточно ли?

– Да, если земля… готова, – кивнула я. – Если в созданных из неё склепах те