Сахарная империя. Интересы короны - Юлия Арниева

жила верховой ездой. Для Лидии это была родная стихия — едва ли не единственная, где она становилась по-настоящему искренней, без светского притворства и нарочитого изящества. Она скакала так, будто родилась в седле, то редкое слияние с животным, которому невозможно научить. Лидия знала, что на охоте она ослепительно красива, и пользовалась этим открыто. Мужчины немедленно съезжались ближе, разговоры оживлялись, и сестра буквально расцветала под этими взглядами. Катрин она всегда таскала за собой, разумеется, не из сестринской любви, а лишь ради того, чтобы иметь под рукой блеклый фон, на котором её собственная яркость выигрывала вдвойне.

Мой же собственный опыт был весьма скудным. Я безумно любила этих статных, умных животных, но в деревне моего детства лошадей почти не держали. Была лишь старая пастушья Звёздочка — пегая, широкозадая кобыла с добрыми карими глазами и равнодушием к окружающему миру. Я подкупала её корками хлеба и мытой морковью; Звёздочка аккуратно забирала угощение мягкими губами и немедленно забывала о моем существовании.

Верховой езде я училась уже в студенческие годы. Две недели на пыльном манеже окраины и усатый тренер с ангельским терпением. Мне нравилось это единение с сильным животным, было что-то успокоительное в том, чтобы договариваться с существом, которому на тебя в общем-то всё равно. Но потом покатилась лавина: сессия, подработки, вечная нехватка денег, и уроки сошли на нет, так и не начавшись по-настоящему.

Именно поэтому мой выбор в пользу мужского седла был продиктован чистой необходимостью. Лишать себя дополнительной опоры и портить себе редкое удовольствие в угоду чужим представлениям о приличиях я не собиралась.

Впрочем, охотиться всерьез я и не планировала, для того чтобы нестись во весь опор через буераки и перелески, у меня попросту не хватало навыков. Большинство приглашенных дам обычно сопровождали джентльменов лишь до условленной опушки, где слуги заранее расстилали тёплые пледы и открывали корзины с холодным паштетом и вином. Там, в безопасном удалении от стрельбы, женщины дожидались возвращения мужчин, готовые встретить самого удачливого из них заготовленным восхищением. Я не имела ничего против подобного распределения ролей на сегодняшний день.

— Леди Сандерс.

Леди Джерси поравнялась со мной, умело удерживая своего иноходца. В её глазах горело то самое охотничье оживление, с каким она фиксировала любую столичную странность.

— Ваш человек следует за вами по пятам.

Я обернулась. Дик держался ровно в двадцати шагах позади. Он ехал верхом, привычно невозмутимый, сосредоточенный и полностью готовый к любому повороту событий.

— Да.

— Это… несколько необычно для загородного выезда, — заметила леди Джерси. В её интонации сквозило неприкрытое любопытство.

— После Ньюгейта я предпочитаю обходиться без сюрпризов, — спокойно ответила я.

Этого аргумента оказалось достаточно. Леди Джерси понимающе кивнула, и больше мы к составу моей свиты не возвращались.

До развилки у старого ручья кавалькада шла общим аллюром, но здесь туманная просека расходилась на три направления, и пришло время разделяться. Бейкер придержал коня, перехватив поводья, и обернулся к нашей женской группе:

— Леди, погода сырая, но егеря уверяют, что у дальней изгороди свежий след. Кто-нибудь из прекрасных дам желает составить нам компанию в лесу и посмотреть на работу гончих? Или туман сегодня слишком суров?

— О пощадите, мистер Бейкер, — отозвалась миссис Элсворт, одна из местных дам, плотнее кутаясь в соболью муфту. — Моя кобыла терпеть не может сырых оврагов, да и я, признаться, предпочту сохранить платье сухим. Мы лучше дождемся вас у вязов. Леди Мортон, вы ведь со мной?

Графиня Мортон лишь согласно и брезгливо кивнула, подтверждая, что месить грязь ради сомнительного удовольствия наблюдать, как джентльмены палят по несчастным птицам, она не намерена.

Дауман, воспользовавшись заминкой, тут же перестроил своего гнедого, оказавшись по правую руку от меня. В его осанке и полуулыбке читался явный вызов.

— Леди Сандерс, бросьте этих затворниц, — негромко, но так, чтобы слышали остальные, произнес он, кивая в сторону южного склона. — Я ухожу к дальней изгороди вдоль канавы. Там превосходный ландшафт для хорошего галопа. Едемте со мной? Обещаю, ваш человек не отстанет.

Эстер, стоявшая чуть позади, пренебрежительно фыркнула, но Дауман даже не повернул головы в её сторону.

Прежде чем я успела ответить, Гренвиль, ехавший чуть впереди, развернул коня поперек тропы, пресекая маневр Даумана. Его голос прозвучал обманчиво мягко:

— Полноте, Дауман. Предлагать леди Сандерс скакать по скользким канавам в первый же её выезд — это граничит с кавалерийской безрассудностью. Западный склон куда безопаснее, там твердая земля. Леди Сандерс, помнится, мы говорили с вами о прогулке…

Все притихли, предвкушая, кого из двоих я выберу. Я перевела взгляд с откровенно азартного лица Даумана на Гренвиля — тот окинул соперника ленивым превосходством — и улыбнулась обоим:

— Благодарю вас, джентльмены. Но сегодня я, пожалуй, поддержу миссис Элсворт. Мужское седло, безусловно, дает массу преимуществ, но прыжки вслепую сквозь норфолкское молоко в мои планы на это утро не входят. Я выберу безопасные вязы.

Дауман разочарованно, но весело рассмеялся, еще раз салютовав мне хлыстом, а Гренвиль лишь едва заметно склонил голову, принимая отказ, хотя в глубине его глаз промелькнуло что-то, похожее на облегчение.

Мужчины ускакали довольно быстро. Бейкер увёл Хэмфриза и братьев Честер к северным загонам, сэр Уильям, не слушая никаких советов, сразу повернул к лесу. Гренвиль и Дауман разделились у самой развилки: Гренвиль взял западнее, а Дауман ушел к той самой обещанной канаве.

Наша дамская компания неторопливо двинулась к условленному месту — небольшому пригорку с несколькими старыми вязами, где слуги должны были расстелить пледы. Дик безмолвной тенью держался позади на неизменной дистанции.

Эстер придержала лошадь, намеренно поравнявшись со мной и оттесняя местных дам чуть назад.

— Вы хорошо держитесь, — произнесла она, окидывая меня презрительным прищуром с той точностью, с какой женщины оценивают соперницу в ситуациях, где слова значат меньше, чем посадка. — Неожиданно хорошо для… вашего положения.

— Благодарю, — отозвалась я, проигнорировав укол.

— Там, дальше, за канавой, — Эстер кивнула в сторону едва видимой полосы кустарника, — Бейкер упоминал, что птица поднимается выводками. Хотите проверить? Или вы из тех, кто рискует только на словах?

Я посмотрела на размытые очертания кустов, затем прямо на неё.

— Я из тех, кто сам выбирает риски, леди Стэнхоуп. Этот не выбираю.

Губы Эстер дрогнули в усмешке. Кавалерийский салют Даумана и та немая сцена у крыльца явно не давали ей покоя.

— Тогда, может быть, вон та изгородь? — не унималась она,