Сахарная империя. Интересы короны - Юлия Арниева

— Зато она избавляет от иллюзий.

Мы пошли рядом по аллее, не торопясь. Разговор шёл легко — он расспрашивал о дороге из Лондона, я отвечала коротко, и он не пытался судорожно заполнить паузы, что среди салонных кавалеров было редкостью. В его манере держаться сквозила уверенность человека, привыкшего рассчитывать на собственный рассудок. Он упомянул, что знаком с лордом Хэмфризом много лет, что последние три года провёл в Бенгалии при местной торговой компании и что в Лондоне бывает наездами, находя его всякий раз несколько более шумным, чем помнил.

— А вы, леди Сандерс, — произнёс он, когда мы миновали первый поворот аллеи, — в Норфолке впервые?

— Впервые.

— И каково первое впечатление? Если отбросить правила приличия, предписывающие хвалить гостеприимство хозяев.

Я подумала секунду.

— Что здесь очень много неба. И оно слишком низко.

Дауман остановился на полушаге, с лёгким удивлением посмотрел на меня, а затем перевёл взгляд вверх — на низкое, белёсое небо над голыми кронами дубов.

— Да, — согласился он, и в его глазах зажглось совершенно иное, пристальное внимание. — Именно так. Огромное, давящее небо. К нему нужно привыкнуть… или иметь достаточно упрямства, чтобы под ним не согнуться. Вы, кажется, не из пугливых, леди Сандерс.

Допускать этот разговор в зону личных комплиментов я не собиралась, но ответить не успела, со стороны дома донеслись оживлённые голоса. А вскоре из-за поворота аллеи показалась небольшая группа.

Впереди вышагивала леди Джерси в тёмно-вишнёвом рединготе и с соболиной муфтой — её вид ясно говорил, что она вышла на прогулку исключительно ради вечерних рассказов за карточным столом. Рядом с ней двое братьев Честер, шедшие всё так же безмолвно. Чуть позади, взяв Гренвиля под руку с непринужденностью, какая даётся годами светской практики, шла леди Эстер Стенхоуп. На её щеках горел яркий румянец, бывающий от быстрой ходьбы или от оживлённого спора.

Гренвиль увидел меня первым.

— Леди Сандерс. — В его голосе промелькнуло то, что он не успел скрыть за маской вежливости — резкая, мгновенная вспышка внимания. Он мельком скользнул взглядом по Дауману, стоявшему ко мне ближе, чем того требовали приличия. — Вы здесь. Признаться, я рад.

— Мы все рады, — немедленно вставила Эстер, улыбаясь с лучезарной теплотой, под которой отчетливо угадывался яд. Она чуть сильнее сжала руку Гренвиля, обозначая границы своих владений. — Хотя, мы уже начали опасаться, что вас занесло в какое-нибудь Саутуоркское захолустье прямо посреди норфолкского парка. Вы ушли так далеко.

— Только до ограды, — ответила я, глядя ей прямо в глаза. — Дальше болота.

— Уверен, что и болота её не остановили бы, — тихо и совершенно серьёзно произнёс Гренвиль, обращаясь как будто к леди Джерси, но взгляд его оставался прикованным ко мне.

Эстер едва заметно дернула плечом.

— Мы как раз обсуждали завтрашнюю охоту, — объявила леди Джерси, окидывая нашу мизансцену быстрым взглядом. Скорость, с которой она переключилась на Даумана, означала лишь одно: блокнот в её голове пополнился отличными записями, а выводы уже сделаны. — Сэр Эдвард, вы уговорили Бейкера пустить вас в южные угодья?

— Пытаюсь, — отозвался Дауман, мгновенно возвращая себе маску безупречного джентльмена. — Бейкер пока держится, но у меня в запасе есть еще пара аргументов.

— Он всегда держится до второго стакана портвейна, — сообщила леди Джерси; её обширная коллекция подобных наблюдений была общеизвестна. — После чего сдаётся немедленно.

Мы пошли вместе небольшой разрозненной компанией, где каждый двигался в собственном ритме. Леди Джерси немедленно увлекла братьев Честер обсуждением каких-то лондонских знакомых, купивших поместье в Суффолке вместе с неоплатными долгами прежнего владельца и на редкость несговорчивым управляющим. Голос леди Джерси, звонкий и уверенный, разносился на всю аллею, полностью лишая наше шествие всякого намека на уединение.

Гренвиль оказался по правую руку от меня, будто само собой, хотя я давно заметила, что случайных движений у него не бывает вовсе. Он шел достаточно близко, чтобы мне приходилось улавливать едва слышный запах его дорогого табака.

— Вы ведь выедете завтра, леди Сандерс? — спросил он негромко, и в этом «ведь» прозвучала странная уверенность, почти не оставляющая мне выбора.

— Конечно, лорд Хэмфриз обещал отменную охоту.

— Хэмфриз выдает желаемое за действительное. Завтра туман не рассеется до полудня, Бейкер это знает. Из усадьбы выберутся только самые упрямые… или те, кому наскучило общество в гостиной.

— Значит, я выеду в туман, — ответила я, глядя вперед.

— Значит, выедем вместе, — подправил он, и в том, как мягко, но весомо он переиначил мою фразу, проскользнуло нечто большее, чем обычная вежливость. — Норфолк под густой мглой, впрочем, по-своему хорош. Всё лишнее, наносное исчезает. Светские условности теряют всякий смысл.

— А что же остаётся?

Он остановил на мне долгий, слишком пристальный взгляд, в котором цинизм на секунду уступил место откровенному, опасному интересу. — То, что есть на самом деле. Лица без масок. И люди, ради которых стоит проснуться в такую рань.

Сзади послышался быстрый шаг. Эстер возникла по другую сторону от Гренвиля и рьяно взяла его под руку, прерывая нашу затянувшуюся паузу с жесткостью, которую едва ли можно было скрыть.

— Гренвиль, вы обещали рассказать мне про Берлин, — объявила она, заглядывая ему в лицо и демонстративно игнорируя мое присутствие. — Я жду этого известия с самого завтрака.

— Берлин подождёт до ужина, — отозвался он. Голос его мгновенно вернул привычную холодную гладкость, но руку он не убрал, оставаясь зажатым между нами. — Там нечем заинтересовать воображение до третьей перемены блюд.

— Ах, вот как! — Эстер рассмеялась, но в её смехе проскользнула ревнивая нота, которую она не рассчитала выдать. — Стало быть, Пруссия подождет. А леди Сандерс способна занять ваше воображение уже до первой?

— Леди Сандерс занимает меня целиком, Эстер, — Гренвиль произнес это с ледяным, убийственным для её самолюбия спокойствием. — И это не имеет никакого отношения к Берлину.

Дауман, шедший чуть позади и, без сомнения, поймавший каждый полутон этого обмена ударами, деликатно кашлянул. Он ловко поравнялся со мной, оттесняя Эстер и Гренвиля на шаг назад.

— Скажите, леди Сандерс, — произнёс Дауман, обращаясь ко мне с явным намерением перехватить инициативу, — вы в самом деле намерены завтра испытывать судьбу в седле? Дороги после вчерашнего дождя