Паутина Света. 1-6 - Сергей Александрович Плотников

работы. Буксировка Сокрытого процесс не самый быстрый. Опять же субъективное время там идёт по-другому. Или вы думали, что мы деду не представим тех честных молодцев, что такую красоту ему в подарок сотворили? Ну или чуть-чуть не успели сотворить — думаю, он войдёт в положение. Наверное.

По мере того, как мои слова доходили до слушателей, духи всё сильнее белели лицами. А на последнем слове громко сглотнули — и разбежались по указанным мною направлениям так быстро, будто телепортировались! Кроме бедняг из первого десятка. М — мотивация. Хотя, конечно, на меня пытаться давить исконному жителю местных лесов не стоило. Думаю, Распутин не откажется послать бригаду подконтрольной нечисти на Марс вместе с нашей миссией. А то бардак какой-то: уже на Ганимеде город строим, а на Красной планете до сих пор яблони не цветут.

* * *

Как там правильно-то? Долго ли, коротко ли, быстро сказка сказывается — да не быстро дело делается? Ага, потому что очень быстро! Всё-таки бригада аякаси — это офигеть какой ценный рабочий актив. А уж три! Понятно, что работа должна быть духам как минимум понятна, а лучше — хорошо знакома. Но я ведь и не требовал написать программу или поработать в техподдержке. Другое дело — как заставить работать? Но если подобрать мотивацию…

Терем получился что надо! Весь аж светящийся золотом только что лишённой коры древесины. Тот самый леший в треухе постарался с заготовкой — получились бревнышки одно к одному. Некоторое количество современной строительной химии — и цвет теперь никуда не уйдёт. Благо у Распутина имелся собственный склад строительных материалов, где и черепица была, и всякое другое.

Обставить такой домик получилось без больших усилий: в то далёкое время, когда дедушка Мороз принял решение уходить в глубину — к быту предъявляли совсем другие требования. Ни тебе электричества (со всей разводкой), ни воды в дом по трубам. Вот ладные лавки, столы без излишеств, но добрые — это то, что надо. Сундуки, скатерти — уже роскошь. А ковры — и вовсе не только боярину не зазорно, а что ни на есть — княжеский подарок.

Но несколько единиц современной мебели и утвари мы все же разместили. Кровать, например — если верить сказкам, могучий дух холода большой ценитель удобных спальных мест. Лично мне пришлось приложить руки к печи и в доме, и в бане — кощунством будет изводить привезённый с поверхности лес на дрова. Разумеется, артефакты я создавал так, чтобы никто не наблюдал за процессом. Зато теперь для процесса горения требовалась только мана, и ничего кроме.

Между тем Снежка и Иван, пока разбирались с гардеробом — отобрали прочие дары. Я не вникал: у меня своя зона ответственности, у них — своя. Тем более, уж кому-кому знать вкусы Мороза Ивановича в неочевидных мелочах, как не его внучке. Правда, установленную в подсобку цистерну «ерундой» не назвать — но какая ж свадьба без выпивки? Бочек в подпол тоже порядочно спустили. И продуктов тоже. Хотя пир горой вроде должна устраивать принимающая сторона? Так, всё уже, что ли?

— Ваня, Снежка! Всё проверяйте — и отправляемся.

— Ох! — схватилась за сердце снежная дева. — Что-то мне не по себе.

Синее платье с белой меховой оторочкой ей действительно очень шло. И, появись она в таком наряде в любом русском городе — все детки от трёх до шести кричали бы «мам, смотри, Снегурочка!» А мех-то, поди, песцовый. Этакий тонкий намёк о реальной силе ваниной невесты. Кстати, сам жених тоже приоделся. Кто-то из демонов Распутина талантливый портной, я бы даже сказал — почти гений! Так органично совместить современные мотивы и черты боярского наряда, и чтоб получилось удобно и красиво — нужно быть больше, чем просто мастером своего дела.

— Тут всем не по себе, — исподлобья посмотрел на меня губернатор Беловодья. — Кроме Саши.

— Вообще-то, перед свадьбой прям-таки положено нервничать, — ухмыльнулся я. — Но если желаете оставить мандраж за бортом нашего Сокрытого — могу помочь. Только потом не жалуйтесь, что я испортил вам праздник.

— Праздник… — жених и невеста нервно переглянулись.

— Тогда ты, Ваня, представь: Мороз забирает у тебя Снежку. Соответственно, Снежа, представь, что тебе говорят остаться и забыть про дорогого тебе человека…

Ой как скривились!

— Вы сейчас оба думаете: «а что делать?» Так? — я полюбовался на их кислые рожи. — Я скажу, что. Быть готовым насмерть схлестнуться за того, кто тебе дорог. У вас у каждого огромный боевой потенциал. Достаточный, чтобы развалить Чертоги Мороза в серьёзной драке. Когда перестаешь бояться умереть за того, кого любишь — не просто умереть, а причинив вставшему между вами максимальный ущерб — совсем по-другому ситуация выглядит, верно?

Наверное, в устах кого-то другого моя фраза показалась бы глупым пафосом. Вот только я очень хорошо знал, о чём говорю. Что такое — превратить своё тело в оружие и дать оппоненту себя сожрать. Чтобы ценой своей жизни убить изнутри! Не тот опыт, который могу рекомендовать получить. Он остаётся с тобой навсегда и здорово влияет на восприятие реальности.

Раньше я бы не смог шагать по головам, чтобы заполучить необходимую мне лабораторию изучения Пространства. До сих пор немного жалко, что не успел на неё даже посмотреть. Без опыта убийства «бога» я бы не смог равнодушно резать октов в начале вторжения. И не бросился бы, не испытывая страха, навстречу противнику в московском подвале. Да много чего не сделал бы. Да хоть бы и к эпической крутости духу холода не полез бы вот так, с кондачка.

Нет, я не утратил страх вообще. Просто очень хорошо понимаю границы своих возможностей, и знаю, что делать, когда нужно будет эти границы переступить. Пришлось немного напрячься — всё же я привык сдерживаться и не показывать эмоции посторонним. Но тут нужно было. Как я и думал — этим двоим хватило моего объяснения и того, что они прочли по моему лицу и в глубине глаз. Я понял это, наблюдая за их собственными лицами.

Снегурочка обхватила себя руками, словно впервые в жизни почувствовав озноб. А Распутин… такое впечатление, ему чего-то не хватает в моём объяснении.

— Не драка на кулаках, — припомнив подробности разговора с его невестой, пока сам властитель Беловодья валялся в отключке, добавил я. — А бой.

И тут до него дошло. Сибарит и тот ещё гедонист, которому даже сражаться с аякаси не нужно было, чтобы победить — понял. Притянул к себе суженую, они без слов переглянулись — и от обоих повеяло