Паутина Света. 1-6 - Сергей Александрович Плотников

Оставалось только пообещать себе подтянуть знания сопромата и теории материалов — а то прямо даже как-то неудобно стало. «Свет несущий» ведь позволял делать большую часть операций с материей по наитию, задействуя интуицию. Хорошо хоть кое-что я всё-таки знал. Ну и фундаментальные знания о строении вещества и Пространства в целом помогали закрыть дыры с конкретикой.

Я даже доверил легендарному Мастеру свою катану — не просто в руках подержать, а положить на верстак и простучать маленьким молоточком. После чего сравнить своё мнение о структуре изменённой стали Куро-сан с экспертным кузнечным. Дошло до того, что древний дух пообещал составить мне компанию при возвращении свадебного поезда на Поверхность. Очень уж ему захотелось поработать с масс-спектроскопом и другими занимательным инструментами современной науки. Он, в принципе, и так собирался отпроситься у Мороза в творческий отпуск — да чуток затянул. Время-то в Глубине по-особому течёт.

Так, разговаривая, мы и вышли из мастерских, отпустив Зайчика. Чуть отстав от нас, медведь-ассистент тащил на плече огромную корзину украшений для церемониального — он же тронный — зала Ледяной крепости.

— С Блохой этой — ну дурацкая же история получилась! — жаловался мне кузнец. — Мы ж просто развлекались по дури молодецкой. Красивую игрушку попортили — то лошадь заводная была. Малая такая, что все её «Блохой» только и называли. И мы такие: «Тю, да она не подкована!» Нет чтоб вызов мастерам альвов бросить и своё сделать, лучше, да меньше? Эх-х, до сих пор стыдно. И ведь именно это и запомнили! Переврали половину, но запомнили. А другого хорошего — как не было!

Украшением зала оказались Чудесные Звёзды из сияющего серебряным светом металла, самостоятельно разлетевшиеся по залу и приклеившиеся к потолку. Собственно, именно внешний вид в них не был главной фишкой: вместе Звезды образовывали, как это говорят, «пять-дэ» иллюзию. То есть не только объёмную проекцию, превращающую зал в ночную поляну на Поверхности, но ещё и создающую внутри особую атмосферу лёгкого трепета. Самое то для места заключения столь необычного брака.

— Невероятная красота! Работа Мастера из мастеров! — не смог сдержать я восхищения.

— У них ещё и другой режим есть, для трапезничества, — Левша откровенно радовался, встретив наконец того, кто может оценить не только результат, но и каким образом он был достигнут. — Смотри.

Звёзды пропали из виду, зато помещение осветило Солнце. Не имитация солнечного спектра, а именно наше земное солнышко. С характерным теплом, которое начало вопреки небольшому минусу распространяться по залу, ощущением прекрасного дня где-то в середине февраля.

— Чудо-то какое! — опередил меня голос Мороза Ивановича. — Ох, Левша, угодил так угодил! Проси себе награду.

— Да вот, Мороз-батюшка, хочу мир людей опять посетить да новые технологии изучить.

— Всё секреты мастерства новые выведать хочешь? — похоже, это было продолжение какого-то давнего их разговора. — Ну иди. Туда тебя внучка с мужем да Амакава русский подкинут. А назад как думаешь? Опасно одному погружаться, сила-то твоя не в могуществе необоримом.

— Так твоего сына-енерала попрошу подкинуть, — подумав, решил кузнец. Он так и сказал: «енерала», без буквы «г».

— Кто тут поминает меня всуе? — двери тронного зала раскрылись так, будто их вышибло. Солнечный зимний день где-то в средней полосе России превратился в студёный весенний — но за Полярным кругом. В момент, когда солнце впервые после месяцев полярной ночи взошло — и тут же собралось закатываться.

— Ну привет, сынок, — с какой-то странной интонацией поздоровался дедушка.

— Слышал я, ты кровиночку мою Снегурку замуж за смертного сговорил, — это был не вопрос. — Видеть его хочу. Да проверить: вправду ли любит? Достоин ли? Готов?

Пока он говорил, я рассматривал «енерала» и его свиту. Долгополый боярский кафтан его был перешит под подобие мундира: появились обшлага на рукавах и подобие погон. Если Мороз Иванович носил головной убор на манер небезызвестной шапки Мономаха, то у его сына на голове красовалась огромная пушистая папаха! А вместо посоха в руках с пояса свисала огромная сабля.

— Ну? Где ж моя девочка? — решил не топтать ноги, а громогласно позвать Мороз-младший. М-м-м, Морозко, наверное? Что-то у меня не появилось никакого желания подойти и узнать. От этих криков стены зала вибрировали, а и так потускневший солнечный свет замерцал как плохая лампочка. Да что там: с Чудесных Звезд на потолке посыпались хорошо различимые искры. — Эй, сынки! Помогите отыскать папину кровиночку!

Оказалось, что разномастно одетая свита — дети енерала.

— Снежка мне сказала, что вы обо всём в прошлый раз договорились, — повернулся я к дедушке.

— Чинить проблемы жениху да испытания устраивать — святая обязанность отца, — развёл руками дед невесты. — Смертоубийства не допущу, коли дойдёт. А нет — так пусть его. Да и какая ж свадьба без драки?

Этак я тут слишком надолго застряну.

— Понял, — кивнул я и, сделав несколько шагов, заступил дорогу одному из внуков Мороза Иваныча. Едва ли не самому крупному, но вряд ли самому умному. Во всяком случае, искать сестру тот явно вознамерился между бочек с хмельным квасом, только принесённым со склада.

— Поздорову будь, добрый молодец…

— С дороги, чернь мастеровая! — даже не дослушав, оттолкнул он меня. Видно принял за одного из учеников Левши.

— Чернь? — мой голос с обертонами пронзил весь зал, задавив другие звуки. Звёзды на потолке с мелодичным звоном затряслись. — Чернь?!

Обидчик, до которого что-то дошло, остановился и неохотно развернулся. Я ударил, не сдерживаясь, Свет обвил мою руку, а Химари наполнила маной. С грохотом, достойным пушечного выстрела, тупарь обрёл способность летать и впечатался в стену аккурат рядом с троном Мороза. Зал опять вздрогнул, и несколько звёзд, печально звеня, упали. А вот мой противник отлипать от вертикальной поверхности даже не думал. Кажется, я немного вбил его в многовековой лёд крепости.

— Дубак! — до его отца дошло, что с отпрыском что-то не так. — Да как ты посмел, отрыжка рода людского?!

Отлично! Сейчас он попробует меня размазать и дедушка на полном основании его окоротит или вообще выкинет из дома. На, хе-хе, мороз!

— Сыны мои верные! Ату его!

Так. Вижу, с первого раза не дошло.

— Не «его», а «их», — рядом со мной встал Левша. А спину закрыл его огромный подмастерье-медведь. — Мастеровых не уважаешь?

— Сначала надо было за столы сесть да здравницы поднять, — вздохнул Мороз Иванович, усаживаясь на свой трон. — А уж потом морды бить. Экие вы молодые да резкие. Ладно уж, начинайте. Но до смерти не бить и не калечить специально!

Сейчас он был не похож на свой добрый современный образ — проглянуло в старике что-то от языческого Карачуна, любящего