Гнев бумажного императора. Часть 2 - Дмитрий Ласточкин

подсказал, как поправить, а она всё выслушала с серьёзным лицом и пообещала внести изменения. К концу первой недели принесла мне исправленный, и уже этот я одобрил. Заниматься лично телепортом не стал, отдал это всё Лю Линь вместе с сокровищами для формаций, только сказал позвать меня перед запуском, для проверки.

Лю Сюэ даже через неделю была не готова. Она всё бродила по острову, вернее, летала над травой, чтоб её не вытаптывать, записывая что-то на нефритовую табличку. Ну, где-то по полчаса в день так делала. В остальное время она дрыхла в своей комнате или лежала в шезлонге на берегу, намазавшись кремом от загара, чтоб и греться под светом огненных рек, и сохранить белую как молоко кожу. Но хотя бы с какой-то книжкой в руках, надеюсь, это был справочник растений.

Через пару месяцев телепорт был готов, и ученицы стали то и дело мотаться в столицу. Мне же не надо, чтоб они тут безвылазно сидели. Тут не тюрьма как бы. Особенно этим увлекалась Лю Сюэ, она лишь раза два-три помогала мне с рафинированием пилюль Небесного ранга и всё, сказала, что пойдёт переваривать полученные знания, и улетела в столицу. Лю Линь сидела в поместье и изучала формации вокруг острова, не имея права в них вмешиваться, конечно же.

Я же посвятил себя алхимии. За три месяца пилюли Огненного Единения и Единения Стихий были готовы. Ещё месяц я изучал рецепты для Воды и Земли, доводя процесс создания до совершенства, и к концу седьмого месяца весь набор из сотни пилюль всех видов были готовы. Всё, что вышло за пределы этих сотен, я забрал себе, конечно же. В будущем в любом случае пригодятся, а пилюль Воды и Земли даже мне подойдут.

Покончив с этим, я принялся изучать Слёзы Небес. Определённо это было нечто необычное, очень необычное. Стоило мне только коснуться их, как мои планеты во внутренних небесах словно тянулись к ним! А моё сознание погружалось в стихию Земли, с каждой секундой всё глубже. Я нырял в целый океан земных секретов, понимая их лучше и лучше. Нет, не совсем так, я их не понимал, а ощущал, как когда-то ощущал секреты и тонкости стихии Дерева, пребывая в коконе Поющего Леса. Определённо, мне изрядно повезло!

Но сразу же создавать Меч Земли я не стал. Во-первых, я хотел побольше изучить эту стихию. А во-вторых, если я сейчас создам этот Меч, то у меня волосы станут коричневыми или чёрными, так же? Значит, мне останется только Вода, но с ней какого цвета у меня будут волосы? Синими, зелёными, серыми, прозрачными, как шерсть белого медведя? И останутся такими⁈ Нет уж! Не хочу я такого! Надоело мне выглядеть, как альтушка какая-то! Или как сумасшедшая. Я твёрдо решил, что Меч Земли создам последним! И всё тут!

Жизнь вошла в размеренную колею. Я изучал земную стихию и занимался физической культивацией, у меня же было целых три туши монстров Башни Дао, которые можно было готовить и есть. Дело сдвинулось с мёртвой точки, к концу первого года я увеличил счёт Источников с пятидесяти восьми до пятидесяти девяти.

Через год, в исполнение нашей сделки, я слетал в столицу и передал лично Падишаху пакет пилюль. Тот был весьма доволен и ни слова не сказал о том, что я слишком много забрал из сокровищницы. Получив от него изрядное количество Духовных камней, я так же получил и предложение наварить ещё таких же пилюль. И что же? Я согласился! Только отодвинул сроки на пять лет, чтоб успело вырасти достаточное количество трав. Можно было бы ускорить их рост, но зачем, если можно обойтись без этого?

Вернувшись на остров, я продолжил свою культивацию.

Две сестрёнки вполне освоились у меня в гостях. Лю Линь вообще стала чем-то вроде администратора острова. Многие кланы Пустыни ломанулись ко мне на остров с предложениями что-то им сварить, но вместо меня им отвечала Лю Линь, мол, госпожа Сяонин в затворничестве, пока что ничего не варит, приезжайте попозже. Вскоре этот поток иссяк, похоже, что все поняли, на кого я сейчас работаю, раз уж дочери Падишаха вместо меня на острове заведуют.

Сам Падишах довольно быстро показал, кто тут пилюлями командует. После того, как я отдал ему первую партию, на общем приёме Лю Кан в виде поощрения наградил главу приближенному к нему рода тремя пилюлями Единения. Мол, пора бы этому роду породить ещё одного практика Башни Дао.

Высший свет сразу же понял, что нужно делать! Практик Башни Дао в роду — это означает процветание этого самого рода на тысячу лет минимум! А может, и полторы. Все семьи, у которых были подходящие для прорыва практики, ринулись лизать пятки самодержавца, задабривая его подарками или совершая какие-то заслуживающие поощрения поступки. Всех разбойников в Пустыне вырезали за год, вслед за ними ушли в реинкарнацию опасные демонические звери, а падишаха так завалили подарками из природных сокровищ, что его сокровищница наполнилась под завязку. Лю Кан полностью восстановил всё, что я у него выгреб, и собрал раз в пять больше всякого!

Ну, конечно, как только я это услышал, то не преминул воспользоваться свободным входом в сокровищницу, хе-хе. А мне никто и не возражал!

Через семь лет Лю Кан снова меня вызвал, но не о пилюлях договариваться, а о его дочке, Лю Юньянь. Она родилась с врождённой болезнью, разрушающей её тело и мешающей культивации. Падишах попросил меня взять её на остров, чтоб мягкая духовная сила множества трав повлияла на неё. Судя по стоящей рядом с отцом Лю Сюэ, которая улыбалась во все зубы, это была её идея.

Немного поломавшись, я всё же решил помочь Лю Кану.

Лю Юньянь прожила у меня на острове год, помногу ходила, вернее, летала на летающем коврике, дышала пропитанной целебными эманациями воздухом, ела духовную рыбу, которую я для неё готовил, и принимали экспериментальные целебные пилюли, что я для неё варил. Её отец дал на это добро, всё равно обычными методами дочке было не помочь.

Через год она вернулась в столицу живой, здоровой и полностью исцелившейся. Вот честно — я не знаю, что именно на неё подействовало, но болезнь сбежала из её тела. На радостях, Лю Кан устроил большой приём, где особо выделил мою роль в исцелении его дочери.

И этим подложил мне жуткую свинью! Приближенные к трону семьи тоже имели всяких старых и увечных, которых нужно было лечить. Они стали капать