Рассветы новой Земли 3. Последний рубеж - Инна Ласточка (Ness Quik)

— Да, к сожалению, — Крис поставила чашки с пакетиками на стол и вернулась к синтезатору, чтобы разложить два пудинга по тарелкам. — Просто как-то няня договорилась, и меня провели в лабораторию, посмотреть на животных. Там за стеклом спала полосатая кошка, называлась «обыкновенная домашняя», вроде бы, и я потом лет пять не спала, о такой мечтала, — закипел чайник и пришлось отвлечься, чтобы разлить чай. Крис потеряла нить разговора и замолчала.

Бобби помог ей с чаем.

— Да-а-а, — мечтательно протянул он, снова занимая место за столом и забирая одну чашку себе, — а ведь люди на Земле могли беспрепятственно жить с такими животными на одной территории. Интересно, как это было?

— Может быть, скоро узнаем, — Кристина тоже села и стала есть. Она думала о Нине, о будущем, и о недавнем появлении До Хань Линя. Последнее волновало её особенно сильно. — Что думаешь по поводу Гидеона?

Бобби, который как раз набрал горячего чая в рот, срочно проглотил его, обжёгся и некоторое время не мог говорить, глаза слезились. Он смахнул слёзы и хмыкнул.

— Да что… тут сказать? Гидеон же из тех, кто «несут меня, значит, драться». Сколько живу, вечно он идёт до конца и ещё чуть-чуть, а потом валяется в госпитале, — Крис рассмеялась, Бобби улыбнулся и продолжил, на время отодвинув чашку с чаем. — Ну куда ему спасать адмирала? Да и по-хорошему прав советник Линь, ригелианцы и эллейн справятся куда лучше нас.

— Ну, не знаю… — Кристина ещё улыбалась, но серьёзность темы постепенно стирала улыбку с её губ. — Да, идти-то, правда, некому. Если целая армада союзников не может справиться, то нам там точно делать нечего, у нас и людей столько нет, правильно я говорю? — Бобби кивнул с набитым ртом, и Крис развела руками. — Ну, вот. А если локальная группа нужна, то кому идти? Нейтан вступает на пост Командующего и вместе с Советом будет восстанавливать работу станции, возвращать людей к прежней жизни, возвращать беженцев с ригелианской колонии. «Гаусс»… ну это просто смешно. Не идти же нам вдвоём. С другой стороны Гидеона тоже можно понять, он женился на адмирале, и она сразу исчезла, идёт война, если погибнет — это даже не подозрительно. Но в будущем можно ситуацию перевернуть как угодно, думаю, он это понимает.

— Что ты имеешь в виду, — не понял Бобби.

— А то, что Гидеон и Адмирал ещё не успели объявить о заключённом союзе между «Авророй» и «Новой Землёй», без неё его слова будут пустым звуком, а значит в будущем, если адмирал не вернётся, кто угодно, настроенный против Гидеона, сможет сказать, что он это специально, так сказать забрался в самое сердце КРИ и сделал всё, чтобы адмиральский пост не был передан. Кейт ведь должна его передать.

— Ты права. Я не подумал об этом, — Бобби вернулся к подостывшему чаю и растерянно подул на него. — Значит, адмирала всё-таки необходимо спасти, потому что Гидеон это точно не специально. И вообще, если б тебя вот так после свадьбы похитили, я бы вселенную перевернул.

— Ой! — отмахнулась Крис. — Не выпендривайся, я тебя прошу.

— Да я серьёзно, — рассмеялся Бобби. — И вообще, мне кажется, — он глубоко вздохнул, — советник Донаван любит адмирала.

Крис фыркнула.

— Выдумщик ты, конечно! — Крис потянулась к кружке, и в этот момент у обоих сработали сигналы вызова. Они переглянулись. — Только что же ушли! Что за фигня?

Бобби покачал головой.

— Не знаю, — он открыл уведомление на планшете и тут же снова резко взглянул на Крис. — Гидеон зовёт.

— Ага…

Бобби сложил планшет и встал.

— Только решили отдохнуть, что ему надо ночью?

Крис пожала плечами.

— Придётся пойти и узнать.

Марго тоже вернулась к себе. Когда она уходила из своей квартиры в последний раз, ей и в голову не могло прийти, что вернуться уже не получится. Брошенное с утра полотенце, в спешке оставленная плойка для волос, грязная чашка с засохшим кофе на дне… Как хорошо, что всё это сохранилось. Марго прошла в спальню — на кровати лежало шёлковое платье шоколадного цвета, которое она тогда приготовила на вечер, а сейчас даже не помнила, куда собиралась, пахло жасмином и яблоками, в вазочке у кровати сверкали блестящими обёртками конфеты — к горлу подступил ком, в глазах встали слёзы, Марго взяла платье, обняла его и села на кровать, стала гладить мягкую прохладную ткань. В кого она превратилась за это время? Как много переменилось с тех пор!

Час назад, когда выяснилось, что адмирала похитили, они затеяли такой спор, что чуть не довели Гидеона до инфаркта, и только ценой уговоров, уступок и иногда шантажа удалось всё это прекратить. Марго понимала чувства Гидеона, но так же соглашалась и с разумными доводами До Хань Линя, однако самым важным для неё было совсем другое. Лар. Лар, который не был виноват в убийствах, а, может, и вовсе не совершал их. Им управлял Ауро. Они все видели эту чудовищную запись из старого кабинета адмирала. Лар пытался её спасти, Лар хотел им помочь, а они… Марго тяжело вздохнула и уткнулась носом в платье, чтобы не зареветь.

Что её ждёт? Она мечтала танцевать и танцевала, выучилась, стала преподавателем, но что дальше? Жизнь изменилась в одно мгновение. Ради чего? Ради какой великой цели? Марго усмехнулась сама себе, подумав, что, может быть, она и вовсе родилась, чтобы спасти Лара. Но как его спасти? Никто не полетит с ней, никто не доставит её туда, а если доставит, что она сделает одна?

— Вселенная, дай мне знак, — прошептала она и затихла.

В наступившей тишине, где стук сердца звучал набатом и отдавался в висках лёгкой болью, прозвучал ещё один звук. Звук будто бы расколовший реальность. Уведомление. Марго, нехотя, потянулась к планшету и смахнула строку уведомления вниз — Гидеон просил вернуться для какого-то важного разговора. Марго хмыкнула. Что он мог ей предложить? Но всё же встала, отложила платье и поплелась к двери.

У палаты Гидеона её ждал сюрприз. Одновременно с ней подошли Кристина и Бобби, которые были не менее удивлены, чем она сама.

— У меня плохое предчувствие, — произнесла Кристина, и Марго в полной мере согласилась с ней.

Они вошли. Медицинский аппарат всё ещё пытался залатать раны Гидеона, но сам Гидеон уже чувствовал себя гораздо лучше — он больше не лежал, а опирался на мягкое изголовье медицинской капсулы, почти сидел. Непривычно было видеть его с