Моя жизнь со Старцем Иосифом - Старец Еврем Филофейский

* * *

Там, в пустыне, в скиту Святого Василия, Старец и отец Арсений во всем испытывали лишения. Но поскольку они подвизались, постольку имели в изобилии молитву и благодать, множество духовных состояний и восхищений. Бог явил Старцу множество таинств, ибо тот предпринял много трудов.

Бог утешал Старца созерцаниями, ибо у него не было человека, который мог бы его утешить, сказать хоть пару слов или побеседовать с ним. Он все переваривал в себе сам, пребывая все время в одиночестве. Был у него, конечно, отец Арсений, но это был очень простой человек.

Позднее, когда Старец жил в более мягком климате, в Новом Скиту, и у него были и простокваша, и рыба, и овощи, и фрукты, тогда он нам говорил, что нет у него уже больше той молитвы, которая была в скиту Святого Василия.

* * *

Приобретя опытность в духовной борьбе, Старец умел не обнаруживать свое внутреннее состояние ни перед кем, ибо в противном случае бесы лучше знают, как воевать с подвижником. Поэтому он нас учил: «В раю ли находимся или в аду, мы не должны это обнаруживать, но должны казаться бесстрастными».

Когда у Старца бывали видения, он не рассказывал нам о них на следующий день. Нет! Лишь когда приходило время и мы нуждались в утешении, он говорил нам: «Не отчаивайтесь, наш Бог велик, Он смотрит на нас, наблюдает за нами, и посредством скорбей мы к Нему приближаемся. После Креста Бог воскрес и взошел на Небо по человеческому естеству. После скорбей приходит утешение, видения и откровения той душе, которая страждет. Когда радуешься, утешение не приходит».

И он нам рассказывал один-два случая, чтобы подтвердить свои слова и воодушевить нас.

* * *

Сейчас мы рассказали только о его божественных утешениях. Но надо сказать и о невыносимых скорбях и ядовитых до смерти искушениях. Ибо каждому утешению предшествовала смертельная скорбь — удушье души и натиски преисподней тьмы. Это хорошо описывают его слова, сказанные нам: «Сначала я пил скорбь ведрами, а затем Бог давал мне благодать ложечкой».

Искушения его были невероятно жестокими, как он сам говорил об этом: «Если я вам стану описывать свою борьбу с искушениями, вы не в силах будете об этом слышать. Ибо вся моя жизнь была сплошным мученичеством. Но благость Божия и Госпожа наша Богородица, всегдашнее мое предстательство, дали мне некий вид настойчивости и твердости, и я не отступал. Здесь более всего помогают и спасают слезы. Но все зависит от Божией благости».

Старец нам говорил, что в великих искушениях он познал ощутимым образом благодать Божию. Ибо Бог отвечает человеку соразмерно величине искушения, которое тот претерпевает ради любви Божией. И когда человек трудится для Бога с добрым произволением, невозможно, чтобы Бог оставил его искушаться сверх сил. Но и воздаяние от Бога будет соответственным. Об этом нам говорит и Авва Исаак Сирин: «Когда кто-нибудь переживает большое искушение, и попросит Бога об избавлении от него, и будет услышан, тогда этот человек лишается благодати, соразмерной величине искушения, которое Бог отнял».133 Это значит, что тот, кто очень хочет познать благодать Божию, должен проявлять терпение в искушениях. С верой и доверием к Богу он должен держать фронт, и Бог — рядом.

Глава шестая. Первая община Старца

Отец Иоанн

Несмотря на старания Старца оставаться в неизвестности, слух о нем как о большом подвижнике начал распространяться. К нему стали приходить мирские люди и монахи, желая сделаться его послушниками. Хотя Старцу и не хотелось терять безмолвие, он принимал их, надеясь передать им то богатство, которое обрел сам. Первым постриженником Старца стал отец Иоанн.

Отец Иоанн был родом из Северного Эпира. В миру он был угольщиком, работа его была пережигать дрова и делать уголь. Он пришел к Старцу, и тот постриг его в великую схиму, дав имя Иоанн. Но отец Иоанн не слушался Старца, поэтому Старец был им недоволен. Например, отец Иосиф говорил ему:

— Отец Иоанн, делай чуть больше поклонов.

— Не могу, Старче, — отвечал тот.

— Хорошо, потрудись немного в рукоделии, у нас много расходов.

— Не могу, Старче.

Что мог сказать на это Старец? Невозможно другого сделать святым насильно. Поэтому он говорил:

— Хорошо, дитя мое, делай, что можешь.

Поскольку отец Иоанн постоянно не слушался Старца и не обращал внимания на его советы, тот очень печалился. Поэтому Старец возложил это дело на Бога и молился о своем послушнике.

* * *

Хороший послушник не боится прелести, ибо своим смирением он лишает бесов возможности ее внушить. Но тут лукавый враг, видя непослушание молодого послушника, воспользовался этим и устроил ему ловушку.

Однажды ночью, когда тот спал, бес постучался к нему в дверь и сказал: «Молитвами святых отец наших. Поднимайся, брат, на свое правило». Лукавый бес, хотя и сказал: «Молитвами святых отец наших», но прочитать всю молитву до конца не мог. Он произнес лишь безопасные для себя слова. Отец Иоанн поднялся и начал с ревностью свое бдение, подумав, что его разбудил ангел. А ревность к исполнению правила дал ему бес, ибо молитву без смирения Бог не принимает.

В следующую ночь произошло то же самое. Отец Иоанн полностью поверил, что говорящий с ним — его ангел. Тогда бес начал поучать его. Отец Иоанн, конечно, не видел его, только слышал голос. Прежде всего бес его учил: «Будь внимателен, не проговорись своему Старцу о том, что я с тобой разговариваю, являюсь тебе и учу. Ибо иначе я больше не приду, и ты потеряешь мою помощь». Тот подумал: «Чем потерять моего ангела, лучше я не буду ничего говорить Старцу». Затем диавол очень ловко сплел ему ловушку. «Так как он ничего не рассказывает Старцу, — подумал лукавый, — этот монах теперь мой! Теперь я нанесу ему смертельный удар». И через несколько дней сказал ему: «Сегодня, на рассвете воскресного дня, после службы приходи в такое-то место, и я тебя оттуда заберу на небо. Я тебя вознесу ко Святой Троице, ты увидишь рай и многое другое».

Отец же Иоанн (и как только его просветил Бог! — наверняка, по молитвам Старца) решил пойти и поблагодарить своего духовного отца, а уже затем идти в церковь и туда, куда ему сказал темный ангел. Идет он к Старцу, ведомый его молитвами и благодатью Божией, падает ему в ноги со слезами и начинает благодарить за то, что тот