Злодейка желает возвышения - Аника Град

Глава 24. Шэнь Улан

Столица постепенно оживала, как тяжело больной, что, наконец, открыл глаза после долгой лихорадки. Воздух еще носил в себе отзвуки недавней грозы — запах сырой земли, известки и слегка пригоревшего ладана. Но уже сквозь него пробивалось дыхание новой жизни. С рынков доносился оживленный гомон, по мощеным улицам вновь застучали колесницы, а в вишневых садах у Императорского канала распустились первые, робкие бутоны. Империя Цянь залечивала раны.

А я готовилась к свадьбе. Не в чужеродном блеске Запретного города, а здесь, в родовом поместье Шэнь, меж стен, которые помнили мое детство.

Утро моей свадьбы началось не с лучей солнца, а с тишины.

Я стояла посреди своих покоев, в которых не была целую вечность, и не верила своим ощущениям. Под ногами знакомые, потертые временем половицы из темного дуба. В окно, выходящее во внутренний сад, лился мягкий, перламутровый свет раннего рассвета. Воздух пах воском, шелком и сладковатым ароматом высушенных персиковых косточек — матушка с вечера велела разжечь курильницу для благословения.

Вся эта обыденность, эта прочная, незыблемая нормальность казалась мне самой изощренной иллюзией. Рука сама потянулась к шраму на животе, скрытому под слоями тончайшего нижнего шелка.

Сложно забыть ту боль и отчаяние. Они были куда реальнее. А все остальное — тишина, покой, предвкушение праздника, они были будто росписью на ширме, за которой все еще прятались тени прошлого. Я ждала подвоха, наказания: что вот-вот дрогнет пол, из-за темного угла выползет знакомый кошмар, а сладкий воздух обожжет легкие запахом крови и пепла. И я так жалела, что рядом нет отца.

"Не верю, — шептала я в тишину, обнимая себя за плечи. — Не может быть, чтобы буря утихла. Не может быть, чтобы долг был выплачен сполна".

Дверь бесшумно отворилась, и в покои впорхнула Сяо Ху, сияющая, как фонарик на празднике. За неделю, прошедшую после ее собственной свадьбы, с нее так и не спало напряжение счастья, оно лишь сменилось новым, одухотворенным спокойствием. В руках она несла сверток, перевязанный золотым шнуром.

— Госпожа, смотрите, — ее голос звенел, как колокольчик. — Успели доставить ваше платье. Мы так нервничали, что портной опоздает.

Я мельком оглядела присущий мероприятию наряд. Мне хотелось предстать перед генералом красивой, но пока шло это ожидание, я потеряла к платью всяческий интерес. Я скучала. Не по платью, моему дому или семье. Больше я страдала в разлуке с Яо Веймином.

Матушка настояла, чтобы я и Яо Веймин провели время порознь, чтобы мы по-настоящему ощутили бремя расставания. Раньше нам не было дела до приличий, но госпожа Хэ твердо потребовала соблюсти последний обычай. Именно поэтому сегодня я находилась в поместье, именно поэтому тосковала по генералу.

Посмотрев на ханьфу, я отметила его цвет и вышивку. Да, красивое, да, утонченное, но оно не отражало меня. Примерно полтора года назад я была девочкой, которая продала аптекарю последнюю ценность, выпрашивая противоядие для матери. Сложно забыть те дни.

— Госпожа? — смутилась Сяо Ху, поняв мое молчание по-своему. — Вам… не нравится?

— Нравится, — выдавила я. — Оно слишком прекрасно для меня.

— Что вы, — всплеснула она руками, и ее лицо выразило самое искреннее негодование. — Оно создано для вас, как нефритовая оправа для жемчужины. Даже наш регент участвовал в его эскизах, встречался с мастерами. Да вся столица ждет, когда вы выйдете.

От этих слов сердце мое сделало в груди переворот. Яо Вэймин. Ничего не ускользнет от его внимания.

Я приняла помощь Сяо Ху, которая меня сначала раздела, а после с трепетом облачала в свадебное платье, но мыслями была далеко.

"Я исправила не все, — думала я, чувствуя, как по щекам текут слезы. — Но я отдала все, что могла. Я прошла по краю пропасти и не упала. Неужели… неужели теперь мне позволено быть просто счастливой?"

— Вы так похожи на богиню из старых свитков, госпожа, — прошептала моя новая служанка, отступая на шаг, чтобы окинуть меня взглядом. — Такие, как вы, должны править мирами, а не просто выходить замуж.

— Мне нельзя править мирами, Сяо Ху, — рассмеялась грустно я, глядя на свое отражение в большом бронзовом зеркале. — Я осознала, что мне нужен лишь один мир. И он в сердце определенного человека. Власть меня больше не прельщает.

Сяо Ху промолчала, совершенно не поняв мои слова, и принялась за волосы. Она ловко заплетала их в прическу, закалывая золотыми шпильками, украшенными рубинами. Когда все было почти готово, неожиданно вошла моя матушка. Она что-то теребила в пальцах, и я ахнула.

Да, я знала, что он ее сохранил и оставил при себе, но не предполагала, что это сокровище вернется в нашу семью.

— Цветочек мой, — улыбнулась мама, — ты так прекрасна. Даже не сказать, что ты выросла среди камней и песка. Поистине благочестивая, благородная дама.

Она прижалась ко мне, а потом приподнялась и отстранила Сяо Ху. Со вздохом воткнула мне ту самую шпильку, что я когда-то продала за бесценок, впервые встретившись с Яо Веймином.

— Твой отец… — продолжила матушка, и ее глаза блеснули влагой. — Твой отец выбрал эту шпильку, когда ты родилась. Говорил: "Моя дочь будет сильной, как розовое золото, и страстной, как рубин. И расцветет, как пион, король всех цветов". — Голос ее оборвался. Она закрыла глаза, собираясь с силами. — Он… он гордился бы тобой сегодня, Улан. Не той гордостью, что раздувается от успехов. А тихой, глубокой гордостью за то, что его девочка, пройдя через огонь и лед, не сломалась. Что она не только выжила, но и спасла других. Что нашла в себе силы прощать и быть прощенной.

Она медленно, с невероятной нежностью, вонзила шпильку в мою прическу, укрепив сложную конструкцию.

— Он смотрит на нас с Небес, дочка. И благословляет твой путь. А я… — она положила руки мне на плечи, и ее взгляд стал твердым, каким я помнила его всегда. — Я здесь. И я знаю, что отдаю тебя в хорошие руки. Яо Веймин тебя достоин.

Я картинно нахмурилась, любуясь своим отражением.

— Если он меня достоин, то почему я и ты в слезах? Разве это не счастливый момент?

Матушка зажала рот ладонью.

— Бесстыдница. Естественно, он счастливый. Только Яо Вэймин и способен терпеть твой характер.

Путь от поместья Шэнь до Императорского храма предков напоминал шествие