Под маской зла. Как профайлеры ФБР читают мысли самых жестоких серийных убийц - Марк Олшейкер

толике раскаяния в зверском убийстве двоюродной сестры. Впрочем, Джад в это не верил. «У него было время, чтобы привести себя в порядок. У него было время, чтобы поискать деньги, фотоаппарат и все прочее, что он прихватил. И уж точно у него было время на то, чтобы сделать что-то с местом преступления, например накрыть чем-то девочку, если у него была хоть капля раскаяния. Ничего подобного я не увидел. Это было именно хладнокровное зверское убийство».

То, что мы видели на теле ребенка, могло быть просто безуспешной попыткой начать уборку. Осознав масштаб задачи, убийца бросил это дело. Возможно также, что это имело для него какое-то значение, о котором мы никогда не узнаем. С собой у Энтони было только орудие убийства – острый нож, который, по всей вероятности, он обычно носил с собой.

По фотографиям Джад понял, что убийца был вне себя от ярости. Но что еще важнее – при возникновении другого стресс-фактора подобной значимости он будет убивать снова. Убийство маленького ребенка – невообразимо подлое деяние, и очевидно, что, насилуя и изувечивая девочку, Энтони вымещал на ней свою озлобленность на всех остальных людей.

– Не получается набить морду боссу, не выходит проучить свою бывшую, поквитаться со своей мамашей тоже нельзя, но можно отыграться на ребенке, который не может дать отпор, – сказал Джад. – Кирби хотел до глубины души потрясти того, кто обнаружит трупы, зная, что, скорее всего, это будет сестра Нэнси. Вероятно, мысленно он сотни раз убивал этих людей, учитывая все стрессы на работе и дома. Даже если бы он не убил именно этих людей и в этой ситуации, его превращение в убийцу было только вопросом времени. У таких как он фантазия об убийстве всегда присутствует на общем фоне.

Окружной прокурор Стив Бренчфлауэр назначил на это дело Уильяма X. Инголдсона. Интересы Энтони представляли двое государственных защитников, Джон Салеми и Грег Ховард. Едва приступив к подготовке процесса, Бренчфлауэр поинтересовался, выступал ли кто-либо из сотрудников нашего отдела сопровождения расследований в качестве эксперта в судебном заседании во время представления ключевых доказательств (а не в прениях сторон). Ответом было «нет», поскольку профайлинг и поведенческий анализ считались новыми и экспериментальными областями, и многие в правоохранительных органах (не говоря уже о ФБР) просто не понимали, что это такое.

Джад спросил меня, были ли подобные прецеденты. Я также ответил, что прежде нам никогда не разрешали выступать в качестве экспертов в судебном заседании. Мы связывались с юрисконсультом Академии, который исследовал этот вопрос и не нашел ни единого случая, когда нам позволили бы дать показания в области криминалистки, которой мы занимались с начала 1970-х годов.

Джад позвонил Бренчфлауэру и сказал, что хотя юристы ФБР не возражают против дачи нами показаний, он должен предупредить, что никогда прежде мы этого не делали. Бренчфлауэр ответил: «Что ж, думаю, раз вы работали в полиции и несколько лет занимались убийствами, вас признают надлежащим свидетелем. По крайней мере, попробуем это сделать».

Тщательно изучив законы штата Аляска, он сумел получить для Джада предварительную квалификацию свидетеля-эксперта, и к началу суда над Кирби Энтони Джад вылетел на Аляску. Судья проявил большую осторожность в представлении сотрудника ФБР. Он постановил, что Джад не может давать показания о профайлинге как таковом, но может свидетельствовать об особенностях постпреступного поведения. Это стало очень серьезной проблемой для адвокатов, утверждавших, что их подзащитный не вел себя характерным для виновного лица образом. Со своей стороны Джад был готов утверждать прямо обратное, поскольку до этого уже точно спрогнозировал все его шаги.

Свидетельские показания Джада в суде над Энтони были первым случаем, когда представитель нашего отдела выступил в качестве эксперта и под присягой рассказал о том, чем мы занимались. Таким образом, был создан судебный прецедент, открывший путь для всех нас.

Еще до начала процесса Джад начал консультировать Инголдсона по стратегии сторон обвинения. «В части моих показаний я рекомендовал ограничиться исключительно тем, что касалось предполагаемой стратегии защиты. По нашему мнению, она состояла в том, чтобы вызвать кучу людей, которые скажут, как вел себя этот тип и что все это означало».

Поэтому на первоначальном опросе свидетеля Инголдсон спрашивал Джада о его квалификации, о количестве расследованных им дел, с какими моделями поведения часто встречался, и все в таком духе. Но на перекрестном опросе защита начала отклоняться от темы постпреступного поведения, что позволило Джаду отвечать в гораздо более широком контексте, чем он собирался изначально. Джад понял, что защита решила не делать ставку на свидетелей, возможно, осознав, что комментарии Джада могут подтолкнуть присяжных к очень негативной интерпретации поведения подсудимого.

В большинстве дел, по которым мы консультируем, основной расчет делается на то, что подсудимого удастся заставить отказаться от своего конституционного права не свидетельствовать против самого себя, дать показания в суде и раскрыть перед присяжными свою истинную сущность. С каждым днем Энтони выглядел все увереннее и оптимистичнее, как будто сидел на вершине мира, а не на процессе по делу об убийстве. Порой он руководил своей защитой, давая указания адвокатам. Он даже объявил себя созащитником.

Именно такого настроя и поведения ожидал Джад. Если подсудимый настолько дерзок и самоуверен и считает, что принесет себе больше пользы, чем вреда, он будет настаивать на том, чтобы дать показания в суде.

Сторона обвинения была уверена во всех составляющих своей доказательной базы, поскольку криминалисты проделали основательную работу. У них были совпадающие образцы крови и спермы Энтони и вши в придачу. Но не надо забывать, что суд состоялся еще до первого использования ДНК в качестве судебной улики. Это произошло примерно год спустя в другом деле с участием Джада – странной истории, подробности которой я расскажу в следующей главе. Поэтому для увеличения шансов на признание Энтони виновным Инголдсон с Джадом хотели поймать подсудимого на нестыковках в его собственных показаниях.

При обыске по месту жительства Энтони полиция обнаружила фотоаппарат Нэнси. Он заявил, что Нэнси подарила ему этот фотоаппарат. Мы сочли эту версию явным обманом, поскольку в фотоаппарате все еще была пленка, на которую Ньюмены снимали празднование прошлого Рождества. Вытащив Энтони на свидетельскую трибуну, обвинители в два счета разоблачили бы его. Прочитав протоколы допросов подсудимого в полиции, Джад убедился, что Энтони очень нравился этот фотоаппарат, но он понятия не имел, как им пользоваться, и, следовательно, не получал его от Нэнси в подарок.

– Мне очень хотелось дать ему в руки этот фотоаппарат и продемонстрировать суду, что он не умеет с ним обращаться. Ведь на