Под маской зла. Как профайлеры ФБР читают мысли самых жестоких серийных убийц - Марк Олшейкер

допросах он так много говорил о том, что разбирается в этой камере, обожает фотографировать и что Нэнси знала об этом. Полиция Анкориджа отлично допросила этого типа. У них реально все получилось.

От своего знакомого из СМИ Джад узнал, что чернокожие заключенные тюрьмы, в которой содержали Энтони, угрожали ему избиением. Потом я выяснил подробности. По вечерам, когда его привозили из суда, они кричали ему: «Детоубийца!», а он отвечал этническими оскорблениями. Ну, я и подумал – хм, а это может пригодиться. Этот парень не любит чернокожих и плохо реагирует на них. Я решил, что надо привести в суд его бывшую и посадить ее в зал. Наверное, это его взбесит.

Дебби Хэк значилась в списке потенциальных свидетелей обвинения на случай, если защитники постараются оспорить характерные особенности постпреступного поведения, поэтому пригласить ее не составило труда. Для начала Джад сел в зале рядом с Дебби.

– Все было совершенно безобидно. Мы просто сидели рядом друг с другом. Но мой план состоял в том, чтобы привлечь его внимание. А когда это получилось, я принялся наклоняться к ней и шепотом рассказывать про суд и спрашивать, что она думает о подсудимом. С каждым разом я придвигался все ближе и ближе. Затем я положил руку на спинку скамьи, делая вид, будто приобнял женщину. И хотя я этого не делал, было заметно, что Энтони крайне возмущен. Он стал что-то нашептывать своему главному адвокату, и я догадывался, о чем он говорит. Адвокат встал и попросил объявить перерыв.

Энтони и его адвокаты вышли из зала. Когда они вернулись через десять минут, на подходе к скамье подсудимых один из адвокатов шепнул Инголдсону: «Не могу отговорить его от дачи показаний».

Нельзя сказать точно, то ли он хотел произвести впечатление на бывшую подружку, то ли просто сказать: «Я умнее тебя, черный из ФБР» или, как обычно поступают такого рода самонадеянные подсудимые, решил, что «сам спасет свою задницу». Но он понимал, что доказательства обвинения более чем убедительны, стороне защиты практически нечего этому противопоставить, и, возможно, решил, что терять нечего. Представители прессы были потрясены тем, что он действительно пошел на это.

Джад позвонил мне в Куантико и попросил помочь разработать стратегию нападения для Инголдсона. Как и в процессе по делу Уэйна Уильямса из Атланты, я предложил обвинителю начать медленно и монотонно, позволяя Энтони поверить в свою победу. Нужно постепенно подбираться все ближе и ближе к подсудимому, а затем вторгнуться в его личное пространство, буквально залезть в душу и обратиться к нестыковкам в его показаниях. Главное – застать его врасплох.

Как я уже упоминал, я всегда стараюсь держать наготове какой-либо физический объект или символ, связанный с убийством, который можно дать подсудимому и заставить его потрогать, подержать в руках или посмотреть на него. Для невиновного человека это не будет иметь особого значения, зато у преступника вызовет недвусмысленную эмоциональную реакцию. В деле об убийстве Мэри Фрэнсис Стоунер это был камень, которым Даррел Девьер размозжил ей голову. В суде над Тьеном По Су – окровавленные трусики Делианы Хенг. И когда Джад рассказал мне о фотоаппарате, я решил, что это идеальный предмет, с помощью которого мы сумеем укрепить присяжных в мнении о том, что Энтони лгал.

Инголдсон так и сделал. Он начал неторопливо и постепенно перешел непосредственно к убийству. Внезапно он прекратил допрос и заговорил о фотоаппарате. Он спросил у Энтони, как долго тот пользовался этой камерой, и напомнил о его показаниях на допросах в полиции. Инголдсон описал фотоаппарат присяжным, затем взял его и положил на трибуну прямо перед Энтони. «А если я попрошу вас объяснить мне кое-что? Что такое диафрагма?» – спросил он.

Джад вспоминал: «Энтони долго разглядывал фотоаппарат, после чего ответил: “Про диафрагму ничего не знаю. Я просто снимаю, и все”. – “Ладно, и какие же снимки у вас получаются? Хорошие? Плохие? Какие?” – “Вроде как неплохие”. Было заметно, что он поплыл, ведь присяжным стало совершенно очевидно, что этот человек совершенно не разбирается в фотоаппаратах. Ему не могли подарить этот фотоаппарат, поскольку он не знал, как им пользоваться, значит, он был похищен во время убийства. Он выдал себя с потрохами».

Суд продолжался восемь недель. После заключительных прений в пятницу присяжные удалились на совещание, затем последовал перерыв на выходные, и в понедельник утром они продолжили обсуждение. Примерно через четыре часа они огласили свой вердикт – виновен по всем пунктам обвинения.

Энтони приговорили к 487 годам тюремного заключения. На данный момент все его апелляции были отклонены. В этих апелляциях, в частности, оспаривалась приемлемость показаний сотрудника ФБР относительно преступного поведения. Ни один из судов не согласился с этой точкой зрения, и, скорее всего, так будет и впредь, поскольку наши свидетельские показания в судах стали значительно более распространенным явлением.

Незадолго до окончания процесса Джад отправился в турпоход вместе с Джоном Ньюменом. Они пробрались в самую глушь к девственно-чистому горному озеру, куда редко ступает нога человека. Двое мужчин провели там выходные.

– Мы немного поговорили о его семейной жизни, как он жил раньше и как ему живется теперь. Видя его отрешенный взгляд, я понимал, что никогда не смогу забыть его и то, что он пережил. Ему обязательно нужно было знать, что именно произошло. Он пытался вытянуть из меня все страшные подробности последних минут жизни его близких. Я не мог рассказать ему всего, это было бы слишком мучительно. Но я хорошо понимал его желание. Даже с учетом того, что случилось в моей жизни, я не могу представить себе, каково это – вот так потерять жену и двоих дочерей.

Джад был охвачен теми же сильными чувствами, что и я в деле об убийстве Сюзанны Коллинз. «Меня потрясло, что близким погибших приходится жить с сознанием этого каждый божий день. С тех пор со мной такое бывало еще несколько раз».

После суда Джад старался поддерживать связь с Джоном Ньюменом и Шерил Чепмен и чтобы всеми силами оказывать им эмоциональную поддержку. Это обычное явление для нашего отдела, один из тех факторов, которые делают нашу работу одновременно трудной и благодарной.

Приговор Кирби Энтони доставил Джаду особое удовлетворение. Бывший коп и детектив убойного отдела, он привык иметь дело с фактами и неопровержимыми уликами, а теперь ему нужно было делать предположения, выносить заключения и мысленно ставить себя на место своих оппонентов.

– Когда я пришел в этот отдел, у меня были определенные сомнения насчет того, что