Ноктикадия - Кери Лейк

— Спенсер... что если... это опасно?

— Если тебя кто-то преследует, это нужно прекратить. Оставайся на месте.

— Нет. Это плохая идея.

Он нахмурился, глядя на меня, как будто только сейчас понял, что ситуация со мной становится все хуже.

— Ладно. Пойдем.

Мы сошли с тропинки в сад, в сторону мавзолея.

Снова появилась фигура, и я указала на нее, остановившись.

— Там!

Спенсер выдернул свою руку из моей хватки и зашагал в ту сторону.

— Эй! Засранец! У тебя, блять, есть какие-то проблемы?

— Спенсер! — Я хотела последовать за ним, но, черт возьми, я не была уверена, что смогу сделать даже десять шагов, не говоря уже о том, чтобы защитить себя. Вместо этого я отступила к тропинке, наблюдая сквозь туман, как Спенсер исчезает за мавзолеем.

Секунды шли.

Мое тело вздрогнуло, когда что-то проскользнуло по моей спине.

— Помоги мне. — Не более чем слабое мяуканье, отражавшее мягкость моих костей. Открыв глаза, я обнаружила, что мир движется слишком быстро, и от этого зрелища у меня скрутило живот.

Я снова закрыла глаза.

Меня охватило тепло. Чудесное, расслабляющее тепло, запах кожи и одеколона. Проснувшись, я обнаружила руку в перчатке на рычаге переключения передач. Монотонное урчание двигателя. Подняв голову, чтобы посмотреть, кто меня захватил в плен, я увидела слишком яркий свет в окне, расположенном позади них. Я застонала и зажмурила глаза, видя только неровные вспышки за своими веками.

Возможно, я умираю.

Возможно, я умру к концу ночи.

Смерть была похожа на теплое одеяло.

Воздух стал холоднее.

Минута.

Две минуты.

— Спенсер! — прошептала я, чувствуя себя совершенно беззащитной. Одинокой. Я неловко вытащила перцовый баллончик из пояса, снова пошатнувшись от этого движения. Почему я не подумала отдать его ему, я не знаю, но в тот момент я была рада, что он у меня есть.

Позови на помощь. Иди за помощью.

Я повернулась обратно к тропинке, но мир продолжал кружиться, головокружение было сильным, когда я оступалась и шаталась среди кустарников. Окружающая обстановка как-то изменилась. Я потеряла чувство направления, и, что еще хуже, мой обзор уменьшался.

Темнота заползла в периферию, создавая узкое поле зрения, и я стала нащупывать знакомую тропинку.

Я медленно моргаю. Я открыла глаза и увидела над собой темное небо, в котором высоко и ярко мерцали звезды. Падала ли я? Я не могу вспомнить.

Я медленно закрываю глаза. Когда я снова открыла глаза, надо мной стояла ужасающая фигура. Чумная маска. Я хотела закричать, но ничего не вышло. Фигура наклонила голову, изучая меня.

Сними маску!

Я усилием воли заставил себя подняться, но рука была словно налита свинцовой тяжестью.

— Оставь меня в покое.

Фигура отвлеклась, как будто что-то услышала.

Я медленно закрываю глаза.



ГЛАВА 39

ЛИЛИЯ

Я резко проснулась и рывком поднялась на ноги. В тусклом свете я увидела, что моя рука привязана наручниками к стальной раме кровати.

Мой взгляд переместился на платье, на котором были мелкие пятнышки... еды?

Смятение овладело мной, голова пульсировала, пытаясь уловить суть происходящего.

Музыка фортепиано. Мотыльки. Ужин. Спенсер. Брамвелл. Человек в маске.

Тошнота забурлила в моем теле, когда я медленно окинула взглядом окружающую комнату. Зрение расплывалось от боли в голове.

Темнота. Каменные стены, потрескавшиеся от старости и покрытые мхом. Гравийный пол. Воздух, такой холодный, что казалось, будто меня бросили в гробницу. Тяжелый, влажный запах земли и гнили, проникающий в мои пазухи. И решетки. Не комната. Это была камера. Тюрьма.

Нет. Нет!

Он схватил меня. Человек в маске.

Пульс участился, когда я вспомнила все эти фильмы про серийных убийц, где жертва оказывалась прикованной в подвале. Ужас от этой мысли подтолкнул меня к побегу, и я дернулась за наручники, пытаясь просунуть в них руку. Кожа саднила и горела, я дрожал от усилий, сгибая руку, чтобы уменьшить ее насколько возможно.

От напряжения боль в черепе усилилась, и я бросила попытки убежать, чтобы потереть пульсирующие виски.

— Вы можете просто попросить ключ.

При звуке глубокого голоса я резко вдохнула, и тень справа от меня сместилась, появившись в поле зрения. Странный ток пробежал по моей коже, поглощая мой страх, когда я увидела его.

Черные брюки. Белая рубашка на пуговицах. Ужасающе красивое лицо. Давление в комнате, казалось, изменилось, его присутствие пронизывало пространство, как темная буря.

Профессор Брамвелл?

В голове пронеслось миллион вариантов, но ничто не вызывало знакомых воспоминаний о том, что произошло накануне. Мой профессор похитил меня?

Я вспомнила, как он защищал меня за ужином. Не может быть.

И все же напряжение нарастало в моем теле, когда он направился ко мне, а в голове билось желание сделать что-то. Свет отражался от металлического ключа, когда он протягивал его мне. Черные кожаные перчатки, которые он надел, заставили меня усомниться. Возможно, я насмотрелась криминальных сериалов, но мне пришла в голову только одна причина, по которой человек может носить черные перчатки. Он опустился на колени рядом со мной, и, услышав щелчок наручников, я выдернула руку и отпрянула к изголовью кровати, подальше от него.

— Вы надели на меня наручники?

— Вы, видимо, страдаете лунатизмом. — Он поднялся с пола и, засунув руки в карманы, направился к двери камеры, которую толкнул, как бы давая мне понять, что я могу уйти.

— А камера?

— Я не мог отвести вас в свой кабинет. Или в общежитие. Эти камеры соединены с моей лабораторией. Полуночная лаборатория находится двумя этажами выше нас.

— Вы же не храните здесь трупы?

— Нет. Я не храню здесь трупы.

Мой желудок немного успокоился, так как по-прежнему ничего не имело смысла.

— Что случилось?

— Вас накачали наркотиками.

Я потерла красный след, оставшийся на запястье от наручника.

— Как? Чем?

— Ноксберри.

Из меня выдохнули воздух. Ягоды? Черт. Дерьмо!

— Откуда вы знаете?

Он скрестил руки и прислонился к железным прутьям камеры.

— Ночью у вас было несколько приступов рвоты. Я сделал лакмусовую пробу. Специфический для ферментативной реакции, которая встречается только в ягодах.

О, Боже, не только мысль об этом была унизительной, но и щекотание в животе и груди подсказали мне, что в любую секунду может начаться второй раунд.

— Значит, я... я заражена Ноктисомой?

— Как каждый мотылек не обречен на заражение, так и каждая Ноксберри не обречена.

— А откуда вы знаете? — Как только я произнесла эти слова, ответ