В тишине Эвереста. Гонка за высочайшую вершину мира - Уэйд Дэвис

и скрытые в пяти элементах мира – земле, воде, огне, воздухе и эфире. Некоторые сохранялись только в пространстве медитации. Чтобы способствовать постоянному расцвету дхармы, Гуру Ринпоче через пророчество обратился к будущему, дав жизнь традиции искателей терма. Таких людей называют терто́нами, – духовными адептами, им, как придет время, суждено открыть эти сокровища дхармы, различные эзотерические техники, которые, как вспышки духа, позволяют ищущему вырваться из рутины и повседневности, избежать многажды повторяемых шаблонных ритуалов и постичь суть состояния будды.

В дополнение к терма, сокрытым в разных местах Гималайского хребта, Гуру Ринпоче создал в горах священные долины, или бею́лы, скрытые плодородные земли, тайные места, где просто родиться и жить означало освободиться от бесконечного цикла жизни, смерти и перерождения. Эти беюлы, как и мифическое царство Шамбала, которое, по преданию, находилось на севере Тибета за безграничными просторами Чангтанга, вдохновили западное представление о счастливой стране Шангри-Ла. Но для тибетцев гималайские беюлы были реальными местами, существовавшими одновременно и в физическом, и в метафизическом смысле. Это и настоящие убежища – зеленеющие долины, где господствовали горные божества – охранители, где люди могли искать истину, приходя как паломники, или спасаться от насилия всей общиной во время войны.

Вне материального мира беюлы существуют в иных, мистических, измерениях, видимых и доступных только наиболее преуспевшим практикам буддизма. В древних текстах, известных как ламьи́г, то есть путеводителях, которые, как утверждается, были созданы самим Падмасамбхавой, описаны местонахождение и ландшафты беюлов, объяснены ритуальные действия, которые требуется совершить, перед тем как попасть в такое место, указаны надлежащие сезон и время, когда путешествие через божественные порталы наиболее благоприятно. Эти условия прописаны детально, как и последствия, которые ждут нарушителей святости потаенных земель. Просто пройти по ландшафту, освященному Гуру Ринпоче, означало обрести заслуги и получить великую силу, если намерения пришедшего чисты и он оказался в нужное время в нужном месте. Попасть в беюл неподготовленным или до того, как это пространство духовно откроет кто-либо из просветленных, означает большие проблемы. Гуру Ринпоче сделал четкое предупреждение: «О избранные, кто откроет мои сокровища, храните это духовное завещание в своих умах. Если не сможете выдержать учение, вас непременно постигнет несчастье… Если раскроете тайное учение раньше времени, готовьтесь к удару. Сделайте свое видение и помыслы высокими, как небо… будьте уверены в том, что делаете… Если будете действовать в соответствии с моими советами, благословения приумножатся сами и вы найдете Будду внутри себя… Если поступите вопреки советам, потеряете Будду и познаете несчастье… Встав на путь в ад, вы растратите свое драгоценное физическое тело».

* * *

Говард-Бери, разумеется, не знал, что к Тингри и от него во все стороны и во все измерения идут мистические пути паломников. Он увидел небольшой и вполне земной – без метафизики – городок, улочки которого представляли собой каменный лабиринт. Сразу обращало на себя внимание отсутствие деревьев. Сизый дым от протапливаемых кизяком очагов вился в свете дня. Уличная торговля шла бойко: на прилавках и кошмах лежали шерсть, соль, высились груды красного перца чили и огромные курганы белого масла, ячменная мука россыпью и куски сушеного мяса. Говард-Бери по укоренившейся военной привычке видел стратегическое положение: около 200 домов тесно прижимались друг к другу, уходя вверх по пологому склону единственного холма, высшая точка которого – чуть более 90 метров над долиной, широкой и продуваемой всеми ветрами, с трех сторон окруженной горами. Местные жители, в особенности кочевники, называли этот город Ганггар, или «Высокий лагерь».

Тингри издавна был центром пограничной торговли с Непалом, этому способствовало расположение города на перекрестке древних торговых путей. На восток отсюда дорога вела в Шегар и Лхасу, примерно в 100 километрах к западу находился пограничный поселок Ньялам, из которого попадали в Катманду, а на юг – прямо через Гималаи – можно было пройти на родину шерпов в Солу-Кхумбу. Как и в большинстве пограничных форпостов, население Тингри предавалось различным порокам. Местные прокуренные харчевни славились азартными играми, попойками и потасовками, которые устраивались вне зависимости от времени суток. Здесь разбойники и воры смешивались с ремесленниками и монахами, а должники растворялись среди десятков крепостных, бежавших из монастырей. Для британцев, которые почти месяц исследовали подступы к Эвересту, Тингри был, как писал позже Уолластон, местом «невообразимо грязным, населенным людьми с мерзкими привычками». Увиденное оскорбляло чувства джентльменов; впрочем, и в самом Тибете Тингри имел плохую репутацию. Здесь был один из самых высоких показателей незаконнорожденных и самый низкий уровень рождаемости в стране, поскольку многие жители Тингри были бесплодны вследствие широкой распространенности венерических заболеваний.

На вершине холма Тингри находилась старая китайская крепость, лишь недавно оставленная, но уже разрушающаяся. Говард-Бери обнаружил, что помещения крепости все еще завалены документами и книгами на мандарине, а стены внутри украшены яркими фресками с крылатыми драконами и воинами, несущимися верхом в бой. Когда индийский пандит Хари Рам проходил через Тингри в 1885 году, гарнизон крепости насчитывал около 600 человек, это были китайские и тибетские военные, призванные защищать страну от непальских гуркхов. К 1921 году гарнизон сократили почти до нуля – остались всего 4 солдата, сержант и депо́н, или военный губернатор, главной задачей которого являлась передача 5 тысяч рупий ежегодной дани непальцам, которых тибетцы по-прежнему боялись, хотя тех же китайцев, которых в Тибете не любили, успешно изгнали из страны десятью годами ранее[85].

У подножия холма находился большой гостевой дом, построенный китайцами, где размещались приезжие правительственные чиновники и другие высокопоставленные лица. Дом теперь стоял заброшенный – тибетцы не хотели селиться в месте, где обитали призраки убитых китайцев. Однако для британцев это жилье оказалось идеальным. В маленьких комнатах были глинобитные полы. Крыша, как выяснилось в первую же ночь, требовала хорошего ремонта, но в целом причудливое и живописное здание с фантастическими фресками летающих собак и демонов оказалось прочным. Внутри постройки имелись три двора, где Говард-Бери смог разместить всю экспедицию. Носильщиков поселили во внешнем дворе, исследовательскую группу в составе Морсхеда, Уилера и Херона – в среднем, а остальных участников – во внутреннем. Второй проблемой после крыши оказалась вода – жидкость, набираемая в окрестностях, была коричневого цвета и непригодной для питья. Но вскоре нашелся чистый источник в нескольких сотнях метров. Рассортировав припасы и снаряжение, британцы смогли определить, что повредилось либо потерялось на пути сюда из Дарджилинга. Затем первоочередной задачей стало строительство фотолаборатории, поскольку обрабатывать негативы и печатать снимки в полевых условиях невозможно и требовалось защищенное от ветра и пыли помещение. Всего через несколько часов после прибытия британцы оштукатурили пол, потолок и стены небольшой комнаты глиной, и к концу дня первые фотоотпечатки сушились на веревке, натянутой между деревянными столбами в