Избранные циклы фантастических романов. Компляция.Книги 1-22 - Кира Алиевна Измайлова

— Я подвезу, — сказал я. А куда мне было деваться?

Почти невидимая на свету Линн улыбнулась и сделала неуклюжий реверанс, после чего исчезла. Видимо, полетела вслед за сестрой. И как бы мне предупредить Джорджа?..

— Ну вы даете, Виктор! — покачал головой Таусенд, выслушав по дороге мой немудреный рассказ. — Вечно вы всем помогать рветесь!

— Уж простите, — развел руками я. — Ничего не могу с собой поделать.

— И как мне теперь с ней быть, а? — Таусенд потер переносицу и пригладил бакенбарды. — Додумались же, очередную воровку ко мне пристроить!

— Энн хорошая девочка, — возразил я негромко. — А что воровала… Так не от хорошей жизни, согласитесь, Джордж?

— Эх! — Таусенд махнул рукой. — Ладно уж, Виктор, уговорили. В людях вы разбираетесь, я уже не раз убеждался.

— Спасибо за доверие, — иронично сказал я.

Когда через час я высадил Таусенда у его дома, он уже приобрел все необходимое для девочки.

От приглашения на чай я отказался. Конечно, Таусенды — милая пара, однако, признаюсь, я уже немало помотался сегодня. Зато (я скосил глаза на Сигрид, блаженно растопырившую колючки на соседнем сиденье) все закончилось хорошо!

С этой оптимистичной мыслью я и распахнул дверь в свой особняк.

7.

Устроив бедняжку Сигрид на прежнем месте, я убедился, что остальные мои питомцы чувствуют себя прекрасно. Правда, мое дивное настроение мгновенно испарилось, когда я услышал, как чертыхается внизу Сирил, сражаясь с непокорной плитой.

Сообразив, что порядка (и обеда!) в доме не будет минимум неделю, пока не вернутся Мэри и Ларример (если вернутся оба!), я совсем затосковал. Конечно, можно уехать в Лондон — в Географическом обществе меня будут рады видеть. Но на кого оставить оранжерею? Доверить моих бедняжек Сирилу? Ну уж нет, хватит с меня экспериментов…

Есть хотелось все более ощутимо, и я, прихватив свои покупки, отправился на кухню. Сирил, как я и думал, отыскался там. От хлеба не осталось даже крошки, в кладовой я нашел только крупу, немного бекона, лук с морковью и пару яиц. Судя по скорлупе в мусорном ведре, кузен последовал моему совету и выпил их сырыми… Странно, что бекон не слопал, хотя… интересно, это следы чьих зубов? Если это мышь, не хотел бы я с ней повстречаться! Одним словом, я правильно сделал, что по дороге снова запасся провиантом.

На кухне сильно пахло чем-то горелым, и я снова открыл окно. Честное слово, если Мэри прибьет Сирила своей любимой сковородкой за то, что он сжег на ней очередной кулинарный шедевр, я возражать не стану!

— Что ты готовил на сей раз? — спросил я.

— Хотел поджарить яичницу, — вздохнул он. — И даже на масле! Но кто же знал, что она так быстро горит? Отвернулся буквально на минуту, и поди ж ты…

— И чем это ты так увлекся? — спросил я, вглядываясь в конверты на столе, и тут же возмутился: — Сирил! Кто тебе разрешил вскрывать мою корреспонденцию?

— А? Что? — он попытался сгрести бумаги в кучу, но не успел, я уже все увидел, да и косвенных улик было более чем достаточно!

Руки кузена оказались перепачканы типографской краской: видимо, Сирил начал с газет (которые в отсутствие Ларримера, конечно, никто не проглаживал), а потом заскучал и принялся за письма.

— Мои письма! — с укоризной сказал я и принялся сгружать пакеты на стол.

— Я их не читал, — заверил он.

— А это что? — я кивнул на вскрытые конверты.

— За кого ты меня принимаешь? Я только рекламу читал!

— Зачем? — удивился я, взглянув на буклеты. — Ты выбираешь корсет или мазь от хруста в коленях?

— Да просто полистал от скуки… Зато нашел себе хобби!

— Какое? — с подозрением спросил я.

— Буду наблюдать за птичками! — Сирил помахал брошюркой с малиновкой на титульном листе.

От неожиданности я аж поперхнулся очередной нотацией, и кузен заботливо похлопал меня по спине.

— Ты же сам мне говорил, что нужно найти себе занятие, — напомнил он. — И мама говорила… И Мирабелла.

— Вообще-то мы имели в виду, что тебе стоило бы найти работу.

— О нет, спасибо, — поморщился Сирил. — Я пробовал, мне не понравилось… Кстати, чем так воняет?

Вместо ответа я вручил ему промасленный газетный кулек, из которого ошеломительно пахло жареной рыбой.

— Это… что? — с подозрением спросил кузен и спрятал руки за спину.

— Это вкусно, — заверил я.

Дело в том, что, вспомнив рабочую столовую, я зарулил к старым знакомцам и разузнал, где можно перекусить на ходу так, чтобы не отравиться. И не устоял перед жареной рыбой с картошкой! Свою порцию (ладно, две) я съел еще горячими, на месте, но и на долю Сирила кое-что захватил. Он сперва морщил нос, но быстро вошел во вкус…

— Хорошо, но мало, — облизнулся он и посмотрел на пакеты. — А там что? Может, пирог вроде вчерашнего? Он был очень даже ничего…

— Сегодняшние я брать не рискнул, — хмыкнул я. — И вообще, вон кладовая, в ней что-то есть, ты сам сказал.

— Но что с этим делать?! — воскликнул Сирил, и я тяжело вздохнул, потом встал, снял пиджак, аккуратно повесил его на спинку стула и закатал рукава.

— Неси всё сюда, — велел я. — А потом налей кастрюлю воды и поставь на огонь! А еще разбери покупки и сковородку помой…

— А что ты собрался готовить? — с интересом спросил Сирил.

— Походный обед, — ответил я, разглядывая ингредиенты. — Не бойся, не отравлю.

— Ты это уже говорил, — Сирил с подозрением посмотрел на мясо. — Слушай, но это же… Это же собачье мясо!

— Это конина, — заверил я.

— Да нет же, я хочу сказать, его только собакам покупают!

— Ничего, ты не хуже собаки. Кое-где конину за деликатес считают, так что не привередничай и дай мне еще во-он те овечьи ноги! И бекон, его все равно кто-то погрыз.

Скоро в кастрюле уже варилась похлебка с овощами и мясом. Выглядела она не слишком аппетитно, но пахла весьма и весьма недурно. После пары суток пути, бывало, и не такое съедали, а уж горячую (пусть и немного пригоревшую), с маслом и вареными яйцами — смели бы моментально. Как, впрочем, и мы с кузеном.

— Не подозревал в тебе таких талантов, — сказал он, сыто икнув. Потом подумал и добавил обиженно: — Потому ты и не женишься? Сам по хозяйству можешь того-сего, если приспичит?

— Именно, о мой бестолковый кузен, — благодушно ответил я. — Уж с голоду возле кладовой точно не умру.

Сирил тяжело вздохнул и без напоминания принялся мыть тарелки…

— Имей в виду, — сказал он, — там больше ничего нет. Капусту я не считаю,