Американские трагедии. Хроники подлинных уголовных расследований XIX – XX столетий. Книга XI - Алексей Ракитин

Томпсона отпустили и немедленно доставили на допрос его помощника Робертса. Пока патруль ездил за ним, в полицейский архив был сделан запрос о криминальном прошлом помощника сторожа. Оказалось, что прежде Уилльям задерживался за хранение оружия. До суда дело, правда, не дошло по причине довольно прозаической — оказалось, что найденный под его матрасом револьвер некомплектен и по этой причине не может считаться оружием, но история эта всё же след в документах оставила.

Едва только Робертс появился в кабинете Хейдельмейера, тот заорал на него: «Я не позволю морочить мне голову!» Этот вопль, по-видимому, являлся главным «know how» успешной работы высокопоставленного полицейского. Дальнейший монолог, произнесённый Хейдельмейером, ставил помощника сторожа перед незамысловатым выбором — либо тот сознаётся в стрельбе из хулиганских побуждений и тогда Хейдельмейер отнесётся к нему милостиво, либо станет запираться и вот тогда его вне всяких сомнений отправят в тюрьму. Робертс, ясное дело, поспешил сознаться, и его явку с повинной тут же оформил полицейский нотариус. Инспектор распорядился отпустить молодого человека и посоветовал ему поскорее уехать из его — инспектора Хейдельмейера — города.

Робертс внял доброму совету и на следующее утро покинул Чикаго.

Инспектор мог быть доволен проведённым мастер-классом — он распутал сложную загадку за несколько часов и все руководящие работники 5-го дивизиона полиции стали свидетелями его триумфа!

Ну, а дальше… Любой проницательный читатель без труда догадается, что же последовало дальше. Через 4 дня во «Фрэнклин флэтс» незадолго до полуночи опять раздались выстрелы.

Автор надеется, что это отступление не показалось читателю затянутым или неуместным, а напротив, дало вполне зримое и притом довольно точное представление о личности инспектора Хейдельмейера и его манере ведения полицейской работы.

После всего, изложенного выше, имеет смысл вернуться к событиям 19 декабря 1898 года и тому, как прошёл допрос Майкла Роллинджера.

Выслушав из уст последнего уже известную им версию событий, высокопоставленные полицейские предложили Майклу признать вину и просить о снисхождении — в этом случае он с большой вероятностью смог бы сохранить жизнь. Роллинджер возмутился услышанному предложению и попросил объяснить, на чём основываются подозрения «законников» в его адрес.

Полицейские не стали темнить и рассказали о давешнем появлении Эмиля Штеффена и принесённой им холщовой сумке. Инспектор Макс Хейдельмейер между делом заметил, что Роллинджер во время первой беседы «забыл» упомянуть о таком пустяке, как поездка к Штеффену, и о передаче тому на хранение ценных вещей и документов. Услыхав это, Роллинджер расхохотался в лицо допрашивавшим. Он пояснил, что ничего не говорил об этой поездке по одной-единственной причине — его спрашивали о времяпрепровождении в пятницу 16-го декабря, а к Штеффену он ездил в четверг 15 — го! Что же касается ценных вещей и документов, то он даже не знает, что именно находилось в холщовой сумке, и тому тоже есть очень простое объяснение. Эту сумку складывала Тереза, и именно она просила отдать её на хранение Эмилю. И причина для этого имелась тоже очень и очень простая и понятная — они готовились к большому ремонту, во время которого хотели перепланировать кухню и смежные комнаты. В квартире должны были несколько дней работать посторонние люди, и Тереза очень боялась того, что они их обворуют. Вполне понятные опасения, не так ли? Вот она и собрала вещи, а он — Майкл Роллинджер — их перевёз к надёжному товарищу!

Майкл Роллинджер, он же Михаэль Эмиль Роллингер (иллюстрация из немецкоязычной газеты). Все, видевшие этого человека, отмечали его брутальность и простоту обращения, доходившую до фамильярности. На первый взгляд он казался мужчиной простым, грубоватым, лишённым всякого лоска. Однако люди, знавшие его ближе, утверждали, что тот лишь играет простодушного болвана, в действительности же Роллинджер — тонкий и наблюдательный человек, способный продемонстрировать при необходимости чудеса перевоплощения.

То, насколько уверенно и спокойно подозреваемый парировал важнейший довод своих противников, до некоторой степени смутило полицейских. Они отправили одного из детективов к детям Роллинджера, дабы те подтвердили либо опровергли слова отца, а сами продолжили допрос.

Детектив поговорил с детьми раздельно. Независимо друг от друга Уилльям и Антония сообщили уважаемому дяде в штатском, что уходя из квартиры немногим ранее 15 часов 16 декабря, хорошо запомнили большую холщовую сумку, стоявшую возле входной двери. Дети даже запомнили торчавшие сквозь тонкую ткань углы большой жестяной коробки из-под печенья. Рассказы Уилльяма и «Тони» убедительно свидетельствовали о лживости утверждения их отца, который настаивал на том, будто увёз упомянутую сумку из квартиры днём ранее.

После доклада детектива, сообщившего о том, что дети не подтвердили показания отца, инспектор Хейдельмейер сообщил Майклу Роллинджеру, что проведённое дознание оставляет его под сильным подозрением, а потому он не будет отпущен домой и в ближайшее время будет оформлен ордер на его арест. Майкл стал протестовать, но в те часы и минуты это никого не интересовало.

События того дня допросом Роллинджера не исчерпывались. Детективы Келли (Kelly) и Глизон (Gleason), уже беседовавшие накануне с работниками ресторана, принадлежавшего Роллинджеру, повторно отправились туда с целью ещё раз поговорить с ними. Предыдущая беседа оставила опытных сыскарей не вполне удовлетворёнными — у них сложилось впечатление, будто подчинённые Роллинджера не до конца откровенны. Их нежелание говорить лишнее можно было понять — Майкл обеспечил недавних иммигрантов работой и помог освоиться в незнакомой языковой среде, а потому они были благодарны Майклу и хорошо понимали, что излишняя болтливость с полицейскими могла оставить их всех без заработка. Но то было вчера, а сегодня всё изменилось — Роллинджер официально объявлен подозреваемым в убийстве жены и будет арестован в ближайшее время, а потому если кто-то из его работников накануне что-то утаил, то сейчас самое время продемонстрировать улучшение памяти. Во избежание высылки из страны за попытку противодействия Правосудию…

Появление детективов и сообщённая ими новость об официальном выдвижении подозрений в отношении владельца ресторана повергла всех работников заведения в мрачное уныние. Каждый, наверное, подумал о том, что скоро придётся подыскивать новое место приложения сил. Всего в ресторане в тот час находилось 5 работников — пара поваров, 2 официантки и швейцар.

Детективы, закрывшись в небольшой кладовой, побеседовали с каждым поодиночке. Теперь подчинённые Роллинджера стали намного разговорчивее, и скоро полицейские услышали то, что надеялись узнать, отправляясь в ресторан. Оказалось, что одна из официанток — молодая симпатичная блондинка Лина Хекер (Lena Hecker) — являлась любовницей Майкла. Это открытие моментально объяснило давешнюю неразговорчивость её коллег — все они знали об очень особенных отношениях между нею и работодателем, а